Виктор Ночкин - Череп мутанта

– Ну, так вышло, Сле…

– Называй меня Хромым, теперь меня так зовут. Старую кличку лучше не вспоминай, ладно?

– Ладно.

Кореец неловко попытался сесть и застонал.

– Что с тобой?

– Ребра… может, сломал. Когда об сосну приложился, сильно ударило.

– А чего ты в трамплин полез?

– Так ведь псы. Повисли, твари, я и подумал: суну их в трамплин – сразу отпустят, сам отскочить успею. А они, видишь, и меня утянули.

– Ну ты даешь… – Я знал, что Кореец – отчаянный малый, но решиться на такое – засунуть в аномалию мутанта, который в тебя клыки вонзает… это, по-моему, как-то слишком.

– Показывай, где приложился. Собаки тебя сильно покусали?

– Не так чтоб… Но комбез прогрызли. Укол сделаешь?

Пока я хлопотал над Корейцем, он поведал свою историю – вояки устроили рейд по Свалке, он распустил парней и сам двинул сюда. Пока что осел в «Снежинке», но ушел оттуда за день до моего прихода. Парня, которого утащил кровосос, звали Гена Жмур, Корейцу его заказали свободовцы.

– И ты согласился?

У нас на юге считалось зазорным наниматься охотником на человека. Здесь, видимо, другие порядки. Кореец пожал плечами и поморщился – ребра его, похоже, были не сломаны, но трещины наверняка появились, да и ушибся он порядочно.

– А чего ж не согласиться? Насчет Жмура слушок прошел, мол, мозгами двинулся он. Крыша съехала. Несколько раз пацаны пропадали, и он там же крутился, но ни в «Снежинке» не показывался, ни в «Сто рентген» – никуда не ходил. Вот свободовцы его и это… приговорили.

В Зоне свой суд. Если контроль над территорией берет группировка, она и решает, кого приговорить.

– Псих он, это верно, – кивнул я. Потом добавил: – Был.

– Ну вот, сам видишь, Слепой… – Кореец перехватил мой взгляд и поправился: – То есть Хромой. Я запомню, не беспокойся… Согласился, да. Свободовец, Пермяк кликуха, мне СВД дал, патронов. Это задаток, за работу плата отдельно. Когда б кого нормального заказывали, я не взялся бы, а этого Жмура – чего ж не взяться? У тебя курить нет?

– Я же не курю.

– Я тоже. Сейчас вдруг захотелось… Так я говорю, взялся. Эта территория вроде как свободовская, они своих ребят посылали Жмура прибрать, потеряли троих. Здесь какая-то группа обосновалась, сами вроде никого не трогают, но если кто к ним суется чужой…

– Черные, что ли? – догадался я. – Жмур перед смертью говорил, мол, черные здесь, он их убьет.

– А Зона их разберет, черные или еще какие. Комбезы вроде черные, как у «Монолита». Я их близко не видел и к Рыжему лесу, где они окопались, не совался. Свободовцы-то Жмура не нашли, напоролись на этих… А я стерег Гену здесь, потом гляжу – идет мой клиент, да не один. Ну, мне откуда знать, как чужие пацаны поступят, если я у них на глазах Гену приберу? Мало ли… Пацаны молодые, таким не сразу объяснишь, еще кипешевать начнут. Они-то небось радовались: опытный сталкер встретился, с ними идет, то-сё…

– Я понял. Тогда ты засаду устроил?

– Угу. Подумал, завалю Жмура издали, да и дерну. Молодые не пикнут, даже не въедут, что к чему, заодно они же и закопают Генчика – мне мороки меньше. Обогнал их, устроился…

– Видел твою лежку.

– Да я и не прятался особо. Прикинь, уже Жмура начал выцеливать – они как раз вышли на поляну. Он вдруг пацанов этих одной очередью валит, в упор, представляешь? Вдруг, резко!

Конечно… Автоматной очереди я тогда не расслышал как следует, ну и принял за эхо. Еще бы мне слушать, если кровосос наседает!

– Я секунду промедлил, потом промазал… – Кореец с досадой плюнул. – А он уже ухватил рюкзак и в кусты. Я за ним… Кстати, твой сигнал почти сразу приметил, но, понятно, не знал, что это ты, – вижу, идет себе мимо человек. Я так и думал, что ты неправильно поймешь и сунешься. Думал, если что, стрелять придется. Тьфу, что за жизнь пошла… Ну и ты ведь тоже думал, если что, меня валить?

– Так я ж…

– Ничего, Слепой… то есть Хромой, все нормально. Мы друг друга не застрелили, остальное можно поправить.

– Ты идти сможешь?

– Смогу. Пацанов похоронить бы.

– Ладно идем, только мне в «Снежинку»…

– Мне тоже.

И мы пошли.

Пригоршню Слепой считал человеком несерьезным, легкомысленным, поэтому не сомневался: если встреча назначена в глухом урочище, где нет четкиx ориентиров, значит, непременно выйдет какая-нибудь накладка. Либо опоздает Пригоршня, либо место перепутает. Тем удивительнее было обнаружить, что сигнал на экране ПДА появился точно в том квадрате, где была забита стрелка, и именно в условленное время. Тут же на комп Слепому упало сообщение: «Я тебя вижу! А ты меня?»

«В масштабе один к ста», – отозвался Слепой.

Через четверть часа Пригоршня показался в натуральную величину – крупный улыбчивый блондин спортивного сложения. Даже шрам на лбу его не портил, а только добавлял мужественности.

– Привет, Слепой!

– Здорово. А чего ты один и пешком?

В самом деле, обычно Никита и его напарник, сталкер по прозвищу Химик, разъезжали на «Малыше» – бронированном вездеходе.

– Наш человек в булочную на такси не ездит, – отрезал Никита, и потом пояснил: – Андрюха «Малыша» в «Сундук» погнал на техобслуживание. Давно пора, накопилось там всякого…

– А ты чего ж не с ним?

– Так я это… – Пригоршня замялся. – Ну что, пойдем? А то торчим тут, как…

– Идем, – согласился Слепой, направляясь по тропе, по которой сюда пришел Никита. – Так чего у тебя в «Сундуке»-то?

Сталкер почесал в затылке.

– Да Сорняк, понимаешь… Ну, он вообще должен бы соображать, кого на работу берет!

– О ком речь?

– Девчонка у него новая, Танюхой звать.

– А-а… – Слепой начал догадываться. Пригоршня всегда нравился женщинам, а уж у Сорняка контингент был, так сказать, очень влюбчивый.

– Так вот, она новенькая, понимаешь? Я ж не знал, что он сам на нее глаз положил!

– Сорняк положил глаз на Танюху, – уточнил Слепой, – и ты тоже? Глаз?… Ох, не глаз ты, Никита, туда положил…

Пригоршня издал неопределенный звук – что-то среднее между смехом и фырканьем.

– Ладно, я понял. Химик укатил к Сорняку, а ты остался… И зачем позвал?

Пригоршня постарался сделать серьезное лицо.

– Есть дело, Слепой. Младшего Коваля завалили. Я у них кантуюсь, пока Химик ездит, ну и решил тебя позвать…

– Опа-а… – только и сказал Слепой.

Братья Ковали организовали сталкерскую стоянку южнее Рыжего леса. Вообще, сейчас в этих краях хозяйничали свободовцы, стоянки были под их контролем, но Ковали – люди спокойные и авторитетные, в разборки не встревают, на себя много не берут. Со «Свободой» у них нейтралитет. Останавливаются у Ковалей в основном охотники, люди старомодные и грубые, которым не нравятся веселье и суета. Сталкеры помоложе предпочитают тусоваться со свободовцами. Пригоршне в самый раз было бы туда…