Претор - Валерий Листратов

— Вот хорошо, — улыбается девчонка.

Ольга оглядывается на Марию и улыбка у неё пропадает.

— Пойдём, раз уж приставили, — со вздохом толкает дверь в свои комнаты.

— Что, даже в гости не позовёшь? — спрашивает отец.

— Нет, не сегодня. Пап, давай всё до завтра. — Ольга не хочет продолжать разговор, и она действительно устала вусмерть за этот день. Думаю, что я еще тут Ольга и продолжает разговор. В момент, когда она увидела отца, девчонка резко перестроила свои планы на эту ночь. И, похоже, эта ситуация ей совсем не понравилась.

— Да, Оль. Но завтра, ты со мной поговоришь? — дядька словно уже и не знает, похоже, как и девчонку защитить, и помириться с ней. Всё, что может предложить Ольга принимает в штыки.

Прозоровская неуверенно кивает, и тут же скрывается за дверью.

Мария взглядом просит разрешения у Прозоровского. Тот слегка кивает. И девушка плавным движением скользит за Ольгой и закрывает дверь.

Хмыкаю про себя, кивком головы прощаюсь с Прозоровским. Тот сразу же, очевидно, опять уходит в свои мысли.

Иду к выходу.

— Максим! — раздаётся сзади.

— Да? — оборачиваюсь.

— Прошу прощения, Максим, — Прозоровский зовёт очень неуверенным тоном, которого от него вообще не ожидаешь. — Извините… А мы можем где-нибудь попить кофе?

Прикидываю свои силы и, в принципе, не могу сказать, что сильно устал. На крайний случай у меня всегда есть портал в мою арену, где отдохнуть всегда получится.

— Да, — с лёгким вздохом говорю. — Тут есть кафе.

— Вас не затруднит меня туда провести? А то с тех пор, когда я закончил Академию, здесь столько всего поменялось.

— Не затруднит. — качаю головой.

По дороге мы молчим. Прозоровский опять переваривает свой конфликт с дочерью, а мне даже сказать ему особенно нечего. Здесь я совсем чужой на этом «празднике жизни».

Илья Дмитриевич молчит практически до того момента, пока перед ним не ставят чашку с одуряюще пахнущим напитком.

Прозоровский словно приходит в себя. Будто очнувшись, пару секунд собирается с мыслями.

С интересом жду, что он мне хочет сказать.

— Максим, вы знаете, я очень хочу защитить свою дочь, — начинает князь.

— Понимаю, — говорю. Молчу, судя по состоянию, дядьке надо выговориться, а почти пустая кафешка, и я, в качестве нейтрального собеседника, кажется отлично подхожу. Вздыхаю. Ладно.

— Вы знаете, два года назад Алексей был очень хорошей партией, подающий надежды маг, очень сильный. Знали мы его практически с детства, да и вообще, по всем меркам Родов — завидная партия, — словно оправдываясь, говорит он мне.

— Только Ольгу, я так понимаю, не спросили. — говорю.

Маг вскидывается, но тут же себя одергивает.

— Да, здесь промашка вышла. Оля такая была… вот, вроде, отличница. Слушалась маму, слушалась родителей, учителей. В академии была на лучшем счету. Она же с отличием окончила свой целительский факультет, вы знаете?

— Нет, не знаю, — говорю. — Это интересно.

— Да, конечно, — с лёгкой, нежной улыбкой, словно погружаясь в воспоминания, говорит Прозоровский. — Ну вот, я вроде нашёл ей мужа. С Алексеем они с детства были знакомы.

— Дружили? — спрашиваю.

— Не дружили, но, вы знаете, как это бывает: стерпится — слюбится, вот это всё.

— Нет, не знаю, — говорю. Вот такой подход прямо не нравится. Но понимаю, что у старшего поколения он вполне может практиковаться повсеместно. Да и сигнатура Прозоровского как раз говорит, что он себя и сейчас считает правым.

— Ну да, — улыбается Прозоровский. — Понимаю. Мы хотели как лучше…

— … А получилось как обычно. — добавляю.

— Интересная фраза, — обозначает улыбку маг. — Возьму на заметку. Да, получилось как обычно. Группа эта её, охота в Пятне. Каких мне сил потребовалось подобрать ей группу! Она ведь не брала никого, и потом все, кого я нанял, перешли на её сторону полностью, разорвав контракты. Понимаю, но я там хотя бы был спокоен. Ребята знали своё место, могли её защитить, разве что в последние месяцы что-то пошло не так.

— Там было предательство.

— Да, я знаю. Очень жалко, что вы мне не отдали Виктора. — потемневшим взглядом смотрит на меня Прозоровский.

— Не переживайте, — говорю. — Его жизнь в очень странных руках.

Дядька кивает.

— Это Ольге решать, наверное, но ему лучше в столице не появляться, а ещё лучше — и в империи тоже.

— Понимаю, — говорю. — Только я к этому решению отношение имею очень косвенное.

— Да ладно, не в этом дело. Я собрал про вас информацию, Максим. Матвей сказал, что вы сможете рассказать что-то про наш Род того, что мы не знаем?

— Вряд ли… — качаю головой. — Ольга говорила, что вы всех вычистили, кто имел отношение к перехвату управления в Роду?

— Да всех, да не всех. Слишком много на эту боковую ветвь было в финансовом плане завязано. Пришлось некоторых оставлять, причём вроде бы даже проводили работу, менталиста нанимали, но, видите… Хотя не важно это всё, — говорит Прозоровский.

Я киваю. Действительно, во внутренние дела рода посвящать чужаков — такое себе. Особенно в то, что глава Рода фактически совершил ошибку.

— Я собирал про вас информацию, Максим. — повторяет маг. — Я бы хотел заказать для нас комплект украшений. Гарнитур, который Ольга могла бы носить постоянно.

— Я и сам их создам, — отвечаю. — Для этого не нужно заказывать.

— Нет-нет, Максим, это должен быть комплексный гарнитур, и я узнавал у Сабуровых, сколько это может стоить. Видел то, что вы предложили. В общем, нужно что-нибудь менее броское, но с расширенным функционалом, и не пытайтесь отказываться от денег. Я хочу хоть так поучаствовать в том, чтобы моя дочь была защищена как можно сильнее.

Прикидываю.

— Хорошо. — киваю. — Осталось обговорить, что вы хотите от Ольги. Я понимаю ваше желание защитить, но мне скорее нужен набор того, с чем ваша дочь может работать, то есть атакующих, защитных артефактов. Какой функционал вы видите в этой гарнитуре? Щит-то я Ольге и и так сделал. Так что обеспечу её выживаемость почти в