Виталий Башун - Кусты для рояля
— Являясь управляющей делами господина Василия, я обязана потребовать у вас документ, удостоверяющий сделку, убедится в ее законности и наличии гарантий возмещения возможного материального ущерба.
Ведьма не стала спорить, скандалить и пытаться увести Мартина силой. Вероятно, просчитала мою реакцию заранее, поскольку усмехнулась и издевательски ткнула пальцем в свой браслет.
— Если бы вы, милочка, потрудились больше уделять времени делам, а не шашням с этим убогим, то уже получили бы пакет документов на свою почту и убедились в полной законности сделки. Пакет был сброшен вам полчаса назад. Задерживаться из-за вашей нерасторопности я не намерена. Если у вас будут претензии, мы готовы решить вопросы путем переговоров или в судебном порядке. В данный момент раб уже пятнадцать минут находится в состоянии субаренды. Очень удачно, милочка, что вы его помыли.
— Что вы собираетесь с ним делать?! — это я уже от отчаяния. Мне тут же напомнили о том, что я сую нос не в свое дело.
— А вот это, милочка, вас не касается. Могу успокоить — у него не смылится и не сотрется.
Она прищурилась, словно кошка на полу придушенную мышь, безуспешно пытающуюся спастись, и нехорошо улыбнулась, сделав знак своим сопровождающим. Те встали по бокам Мартина и увели. Мой любимый не сопротивлялся и, похоже, не осознавал, что происходит.
Я бросилась, забыв обо всем к алхимику:
— Что происходит? Почему вы продали Мартина? — признаю, немного агрессивно налетела я на него.
— Не продал, а сдал в аренду на сутки. А что такого? — рассеяно спросил маг, не обратив внимания на мое поведение. — На сегодня у меня опыты не запланированы, уборку делают роботы под управлением команды корабля, почему бы и не заработать немного на бездельнике слуге?
— Как так можно? Живого человека отдавать в лапы этим ведьмам.
Василий вдруг посмотрел мне в глаза и властно приказал.
— Сядь!
Взгляд у него был в этот момент не привычно рассеянным, а твердым и пронизывающим.
— Я мог бы тебе напомнить кто я и кто ты. Но не стану. В данный момент это бесполезно. Не стану напоминать и о том, что я ваш хозяин и имею право распоряжаться своим имуществом так, как мне вздумается. Я прекрасно понимаю твои чувства, девушка, но если они будут мешать работе, то нам придется расстаться… например, с Мартином.
Его слова сначала будто кипятком ошпарили, а потом стужей заморозили.
— Ты, думаешь, Линда, что старый пердун, кроме своих формул и зелий ничего не видит и не понимает? — продолжил старик. — Я все вижу. И знаю, что между вами с Мартином происходит. Пока это не мешало делу и оставалось в рамках приличия, я не препятствовал. Но! — он воздел указательный палец в потолок. — Первый же тест показал, что моя экономка склонна руководствоваться в делах не логикой, но эмоциями. А это прямой путь к разорению. Я не крохобор, однако финансово зависеть от чувств и переживаний своей экономки совершенно ненамерен. Имущество должно эффективно эксплуатироваться. Если у меня попросят в аренду робота-садовника, что вы будете делать? — внезапно спросил он.
Чисто машинально я начала отвечать:
— Если на указанный срок нужды в роботе нет, то посчитала бы амортизацию, выяснила средние цены аренды на оборудование подобного класса…
— Стоп! Дальше не надо. То есть не стала бы копаться в своих чувствах: любишь этого конкретного робота или нет, нравится заказчик или противен до дрожи, а холодно просчитала бы возможные прибыли и убытки, нашла бы пути оптимизации рисков… то есть занялась бы тем делом, ради которого я тебя и купил. И если ведьмы снова захотят арендовать Мартина ты… — алхимик остановился, внимательно глядя на меня и ожидая ответа.
Признаюсь, у меня внутри все закипело. Хотелось и плакать от собственного бессилия и придушить хозяина и бежать спасать любимого, но я сдержалась. В голове стучала набатом мысль — не сдержусь, вредный старик тут же продаст Мартина, чтобы приучить меня к смирению. А буду брыкаться и меня накажет. Как — не знаю. Но плохо будет всем.
С трудом сдержав слезы, я немного хрипло ответила:
— Я… я уточню не потребуется ли Мартин вам самому. Потом… потом посчитаю… амортизацию… — тут в памяти всплыли слова ведьмы: «… не смылится и не сотрется», — сдерживаться стало еще труднее, но я, превозмогая страшную душевную боль, все же продолжила: — Потом постараюсь определить минимальную цену, увеличу ее на коэффициент…
— Достаточно, — старик удовлетворенно кивнул. — Ты прошла второй тест. Но учти. Я буду следить за тобой. От твоего поведения зависит будете ли вы вместе с твоим молодым человеком и дальше работать у меня или распроданы в разные концы галактики без возможности увидеться когда-либо вновь. Ты меня поняла? — я кивнула. — Хорошо поняла? — я кивнула вновь, уже более уверено.
А что тут скажешь? Алхимик кругом прав. Я могу засунуть свою баронскую гордость в… да-да, именно туда. И не вынимать пока не стану по крайней мере свободной. И не выкуплю Мартина. А до тех пор, следует приложить все силы на то, чтобы оставаться рядом с любимым и для этого придется ужом изворачиваться и вешалкой прикидываться.
И я буду и изворачиваться и прикидываться! Старичок-егерь мне постоянно внушал: «Нет ни малейшего смысла в героической и бессмысленной гибели, что бы там ни писали писаки и не болтали болтуны. Рассказать о своих подвигах могут только выжившие. И плодами победы насладится могут тоже только они». Я тогда не понимала его и образ героя, не отступившего и павшего, хранился в самом сердце, как образец для подражания. И вот сейчас я оказалась на месте этого героя. Могу не отступить и пасть, а могу смирится — на время — выжить и победить.
Какой же путь выбрать?
Старик мне не мешал. Сидел в кресле, молчал, задумчиво теребил бороду и разглядывал потолок.
Я постаралась успокоиться и, как ни кричала и плакала моя душа, выбрала путь подчинения и выжидания.
Алхимик, видимо, тонко почувствовал момент завершения выбора. Он шевельнулся в кресле, кашлянул и сказал:
— Похоже, девочка, ты сделал правильный выбор. И… я рад за тебя. Искренне рад. Тебе еще не раз придется делать выбор между гордостью и смирением. Не всегда смирение будет правильным выбором, а ошибки всегда стоят очень дорого, — в его голосе послышалась неожиданная теплота, словно я была его внучкой, а не рабыней. Старик хихикнул. — Ну не надо так уж меня идеализировать. Может, я просто забочусь о том, чтобы моя рабыня работала на меня с максимальной эффективностью.
Заметив изумление на моем лице, снисходительно добавил:
— Мыслей я не читаю, но опыт жизненный у меня богатый. У тебя в глазах прочитать можно все, что ты думаешь. И магии не надо. Хотя мог бы. Мог бы.