Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

допроса я сказал, что все, что он увидит и услышит, можно и нужно сделать материалом для разгромной статьи, только крайне нежелательно задевать в ней фигуру господина Ельцина. Мы тут вскрываем нарывы и выпускаем из российского государства гной, но если полоснуть скальпелем слишком глубоко, то пациента можно банально зарезать. В принципе то, что господин Коржаков поскакал на разборки в редакцию «Московского комсомольца» без санкции своего главного начальника, играет нам на руку, и пусть эта версия событий станет основной. Хинштейн кивнул — одним словом, мы друг друга поняли, а для остальных моя позиция тайной не является.

Особых неожиданностей лично для меня откровения господина Коржакова, голышом распятого в кресле для глубокого ментоскопирования, не принесли. Кстати, Холодова заказал тоже он, а непосредственного исполнителя приискали люди Барсукова, и они же убрали его потом за ненадобностью. Пан Литвиненко, переведенный в ФСК-ФСБ из ГУИНа*, в этой системе был не один: этих деятелей, готовых выполнить любой начальственный приказ, там наберется на легион полного состава. Но тут что поделаешь — какие времена, такие и нравы. Однако остальных присутствующих хлынувшая из главного охранника господина Ельцина мерзость об истинной сущности развитого ельцинизма откровенно шокировала. О чем-то они знали, о чем-то подозревали и догадывались, но вот так, всё вместе, особенно подноготная двух предыдущих попыток свержения Дудаева силами внутренней оппозиции производили впечатление гниения государства заживо.

Примечание авторов: * ГУИН — Главное управление исполнения наказаний, современное название Гулага.

Энергооболочка подсказала, что не к ночи будь помянутый Борис Березовский называл Зюганова «красным фашистом», а Коржакова, Барсукова и Сосковца тоже фашистами, но только коричневыми. На что я ответил, что папу Зю вообще не стоило поминать всуе — этот человек просто отрабатывает повестку, чтобы понравиться электорату и пройти в следующую Думу, а эти трое никакие не фашисты (ибо нет за ними никакой идеи), а просто алчные и властолюбивые интриганы. Вывод простой: Коржакова на хранение в стасис, Барсукова и Сосковца бесшумно изъять и тоже прокатать на ментоскопе. А присутствующие тут журналисты и политики начнут информационную кампанию о сонмище жуликов, воров и убийц, которые, будто кровососущие насекомые, облепили первого президента Российской Федерации. И не бздеть; это есть наш последний и решительный бой.

1 января 1995 года, 13:25 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция Барвиха

Первый президент Российской Федерации, как и положено всякому порядочному русскому барину (и непорядочному тоже), просыпался уже сильно после полудня, в таком состоянии, что, как говорится, «краше в гроб кладут». Возраст уже почти шестьдесят четыре года, лишний вес; считается, что инфарктов еще не было, но они на подходе. К тому же образ жизни: самое обычное дело — выкушать за вечер поллитра или даже литр чего-нибудь крепкого. Не далее как три месяца назад, тридцатого сентября девяносто четвертого года, Борис Ельцин во время обратного перелета из США в Россию при промежуточной посадке в ирландском аэропорту «Шеннон» не смог выйти из самолета для рабочей встречи с премьер-министром Альбертом Рейнольдсом. Несчастный ирландец так и остался стоять у трапа. В западной прессе ходила версия о том, что русский президент нажрался как свинья, и не мог стоять на ногах, — дочь Татьяна позже рассказывала, что, возможно, это был первый инфаркт, а сам Ельцин говорил, что «Шеннон» он «просто проспал».

Вот и сейчас этот человек проспал все важное и интересное. Мимо него прошли и события в Грозном (о которых ему просто не доложили, чтобы «не портить» Новый Год). Пропустил он и новогоднее телевизионное шоу на канале Павла Гусева (наквасился еще до полуночи), а также совместное выступление по CNN (чтобы на весь мир) Билла Клинтона (пост сдал) и Франклина Делано Рузвельта (пост принял). Новостью стал и совсем недавний катастрофический провал немирного набега Александра Коржакова на редакцию «Московского комсомольца». Имя всем этим известиям, сразу высыпавшимся на похмельную голову, было «катастрофа». Куда бежать и кому жаловаться, если даже надежнейший «друг» Билл все же пал под ударом пришельца из космических далей, уступив свой пост неизвестно откуда взявшемуся Франклину Рузвельту. О том, как такое вообще могло случиться, что призрак далекого прошлого воскрес и обрел плоть, Ельцин старался не думать. Об императоре Сергии рассказывали разное, зачастую далекое от всяческого правдоподобия, но при демонстрируемом им могуществе истиной могла оказаться любая фантастика.

Наихудшим стало то, что тщательно демонстрируемое этим человеком безразличие к российским делам оказалось обычной военной хитростью. А сам он в это время наверняка устанавливал связи и налаживал контакты с нужными людьми*. Павла Гусева российский президент знал достаточно хорошо: прожженный делец и осторожный политикан, обтертый еще в террариуме советской комсомольской элиты, он отдался императору Сергию со всеми потрохами, очевидно, почуяв в нем надежного партнера. И тот не подвел: в нужный момент прислал своих головорезов, чтобы те не только отразили набег, но и побрали всех налетчиков в плен. И Владимир Жириновский, либерал-демократ, смутьян и баламут, которого Егорушка Гайдар даже называл главным русским фашистом, тоже оказался в императорской обойме. Он никогда ни с кем не блокировался, ни с правыми, ни с левыми, всегда был сам по себе — и вдруг такой неожиданный альянс.

Примечание авторов: * о запланированном убийстве Дмитрия Холодова Борис Ельцин ничего не знал, ибо такие «мелочи» Коржаков и Барсуков ему не докладывали.

И тут царя Бориса торкнуло. Во-первых, откуда у Гусева деньги на открытие телеканала? «Московский комсомолец» предприятие прибыльное, однако собственные доходы не покрыли бы и малой части затрат, как и чисто номинальный вклад московской мэрии. Деньги кто-то дал, причем все и сразу, а господин Гусев с присущей ему ловкостью провернул комбинацию, закупив оборудование и набрав команду. И кандидат в такие меценаты тут только один. Тогда в принципе становится понятно, почему разбираться с Коржаковым в редакцию «Московского комсомольца» явился имперский спецназ. Защита инвестиций в этом неустойчивом мире — дело святое. Во-вторых — российские миротворцы были единственными, кто вернулся из Боснии в одежде, при оружии, на собственной технике. Остальные выбегали оттуда голые, будто из горящей бани. И эта маленькая деталь тоже говорит, что император Сергий уже тогда имел в виду Российскую Федерацию в качестве следующего объекта своей деятельности. В-третьих, пришелец из другого мира установил контакты с Гусевым и Жириновским, но напрочь проигнорировал Зюганова и других левых политических деятелей.

Вождя российских коммунистов Борис Ельцин считал своим личным врагом, ненавидел и боялся до глубины души, ибо в его глазах тот олицетворял возможный коммунистический реванш. Чем хуже