Елена Долгова - Отступник

Ступени металлических лестниц подточила ржавчина. Время от времени они зловеще пошатывались под ботинками. Пыль и труха выглядели нетронутыми, так что снайпер на крышу проник явно другим путем. Добравшись до галереи, я бегло проверил все подсобки второго яруса. Они очень давно стояли разгромленными, с выбитыми дверьми. Ниши для вещей опустошили, местами даже выворотили. Электропроводку тут без церемоний рвали с мясом, концы кабеля то свисали с потолка, то торчали из стен будто перерезанные вены. Пахло нашатырем и гнилью. В самом углу, в отсеке, отведенном для душа, обнаружился человеческий скелет. Скелет сидел «в позе мыслителя» уже несколько лет, так что спецовка истлела, а кости побелели и очистились. Безглазый череп отвалился от хозяина и лежал рядом, весело скалясь в пустоту. Среди всеобщего разгрома на относительно чистой бетонной стене уцелела надпись «Микола лох» и еще полдесятка ругательств…

Я убедился в главном — засады позади не осталось. Последние метры лестницы, ведущей на крышу, оказались прочными, я прошел их медленно, совершенно беззвучно и осторожно выглянул в люк…

…Снайпер лежал так, как мы с Лунатиком и подумали, — в укрытии за мешками с песком. Он все же почувствовал мое присутствие и дернулся, пытаясь развернуть в мою сторону громоздкую снайперскую винтовку. Сделать это он, конечно, не успел — я срезал противника очередью из АКМ. Видимо, некое подобие справедливости существует даже в Зоне — не особо целясь, я случайно попал ему в колени. Парень теперь испытывал то же самое, что и его расстрелянная накануне жертва. Он дернулся, отшвырнул винтовку, завопил, хватаясь за ноги. Вопил он громко и не переставая, одним словом, проблему для нас составлять перестал.

Однако это не означало, что все теперь в порядке.

Еще одна фигура, на этот раз в тяжелой защите, вывернулась непонятно откуда. В ту же секунду враг навскидку разрядил в мою сторону обойму «Макарова». Пара пуль попала в бронежилет «Севы» и застряла в нем, ощущение от удара в ребра получилось крайне паршивое. Я потратил остаток патронов из обоймы АКМ, пытаясь пробить броню чужого экзоскелета, но без видимого успеха. Враг тем временем бросил разряженный пистолет, поднял винтовку раненого и навел ее на меня. За ошибки платят. За предсказуемые ошибки платят вдвойне. Бронежилет «Севы» против пули от снайперки помог бы мне не больше, чем аспирин помогает от чумы. Я находился на открытом месте и понимал, что сейчас умру. Враг стоял там, где поднял винтовку, глухая маска экзоскелета полностью скрывала его лицо. Это было иллюзией, но мне показалось, будто я вижу, как палец «замаскированного» сгибается, доводя курок.

В этой позе и застиг его выстрел Лунатика.

Пуля отыскала слабое место — шов на стыке шлема с броней со стороны затылка, пробила его насквозь и вышла через правую щеку маски. Массивное тело, упакованное в тяжелую защиту, медленно, очень медленно развернулось, согнулось и рухнуло через невысокое ограждение крыши, в позе «ныряльщика» и головой вперед.

Он пролетел вниз метров двадцать, а потом, уже на земле, с грохотом врезался в кучу металлолома.

«Ты в порядке, Моро?» — спросил Лунатик по рации.

— В порядке, молодец, давай быстро сюда.

Раненный мною наемник уже устал орать, он теперь только глухо подвывал.

Я присел рядом на корточки.

— Кто тебя послал?

Он ответил мне длинным, добротно составленным ругательством, но произнести его сумел только сквозь слезы. Парень был без шлема. Лицо у него было совершенно белое и искаженное до неузнаваемости. Впрочем, я и так едва ли его знал.

— Ты мне хуже, чем есть, уже не сделаешь, — прохрипел он, сплюнув в мою сторону и откашлявшись. — Больно, черт. Ты мне колени перебил.

— Не сделаю? Ну-ну, да ты у нас оптимист.

— Ненавижу вас всех! И тебя, сучара, и Бархана…

— Бархан — это кто?

Снайпер, продолжая плакать, захохотал. Он отнял руку от окровавленной штанины и попытался вытереть глаза, но вместо этого оставил на щеках полосы размазанной крови.

— Это тот, кого твой дружок сейчас подстрелил. Только вот… Не, я так не могу… Ненавижу, суки!

Снайпер не смог продолжить. Сквозь все, что он пытался сказать, прорывался неудержимый крик. Лунатик тем временем уже вскарабкался по пожарной лестнице, и его ошеломленное лицо появилось над краем крыши.

— А это кто такой?

— Второй шиш на ровном месте нашелся. Их тут двое было.

— Надо ему вколоть промедол, иначе не заткнется.

Тратить противошоковое из наших и так не сильно больших запасов на эту мразь мне не хотелось, но Лунатик был прав. Минут через десять после укола снайпер притих, даже попытался уснуть, но я как следует встряхнул его за плечи.

— Ладно, пообещай, что отпустишь, тогда скажу… — вяло пробормотал он.

— Смотря что скажешь. Если важное — отпущу.

— Важное, важное… Ты ведь Моро? У Бархана на тебя заказ. А я с ним так… за компанию. Деньги были нужны.

— А сталкеров возле бункера зачем положили?

— Мешали. Мы из-за них, чтобы не рассекретиться, дернуться не могли. Говорил я Бархану, надо было трупы убрать… Сначала не успели, потом вы приперлись.

— Кто меня заказал?

— Не знаю.

— Раз не знаешь, не отпущу, и уговор не действует.

— Черт! Да ты псих! Сам подумай, кто из наших, пусть даже напарнику, секретного заказчика сдаст? Не говорил мне ничего Бархан… Не говори-и-и-ил! О-о-о!

Хотя промедол действовал, наемник принялся дергаться, изображая приступ боли. Я отошел в сторону, чтобы перезарядить АКМ.

— Убьешь его? — прошептал Лунатик.

— Нет, помилую!

— Не злись.

— А ты зачем спрашиваешь, если сам все понимаешь? Хочешь этого отморозка, который ребят добивал и калечил, лечить, кормить, на себе до госпиталя тащить? Да он по дороге сдохнет. А если не сдохнет, пожалуй, тебе спасибо потом скажет. При случае, пулей в голову…

Лунатик не спорил, но заметно расстроился. Несмотря на время, проведенное в Зоне, и жестокий опыт «концлагеря», в нем до сих пор оставалось что-то от ботаника. Снайпер уже понял, что его ждет. Он перестал кричать и просить, просто смотрел в направленное на него дуло автомата расширившимися зрачками. В последние минуты игра с наемника соскочила начисто, не осталось в нем ни страха, ни надежды, ни смирения — ничего, кроме изначальной жестокости. Я вдруг понял, что этот человек мне врал — возможно, от самого начала и до конца.

— Ты, главное, труп Бархана поискать не забудь, — с поганой усмешечкой пробормотал он. — А то вдруг трупа-то на месте не окажется…

— Что?

— А то…