Андрей Левицкий - Змееныш

— Да не, — возразил Кирза, — не в том дело, просто ты же старший... двадцать лет Зону топчешь...

Стопка исподлобья глянул на напарника, скривился.

— Заладил, как псевдоплоть... Издеваешься? Я, мо­жет, тебе хочу шанс предоставить. Проявить себя. А то чего это все я да я придумываю? Будто у тебя мозгов нет, одни сапоги. Консервы кончатся — сварим их да съе­дим. — Он вытер красный, с сеткой синих прожилок нос, вздохнул. — Да-а... Зачем я тебя вообще в напарни­ки брал? Без тебя всяко лучше, хоть под ногами никто не путается.

Стопка отвернулся, и Кирза, давно привыкший к ворчанию напарника, ответил:

— Ладно, не гундось опять в самое ухо. Не хочешь думать — сам чё-нибудь соображу.

Сбросив рюкзак, Кирза шагнул к коровнику, оста­новился в полутора метрах перед ним, разглядывая гус­тую завесу «ржавых волос». Стопка исподтишка следил за ним с чувством глубокого удовлетворения. Уж он-то знает, как с молокососами обращаться!

Сарай невысокий, метра два всего. И Кирза пример­но такого же роста. Сталкер, вытянув руку, стал мелкими шажками приближаться к постройке там, где у края крыши лежала «душа». На другом конце ската колыхался горячий воздух и поблескивали язычки пламени. Кирза, почти не дыша, подошел к стене. Он тянул и тянул руку, привставал как мог на цыпочки, но, невзирая на все уси­лия, до артефакта достать не мог. «Ржавые волосы» у впа­лой груди его зашевелились, будто почуяли добычу.

— Ай! — Сталкер отпрыгнул, когда бурые колючие побеги качнулись к нему. — Не, никак...

— Неумеха... — разочарованно пробормотал Стопка. Он почесал жидкие волосенки на темени, шмыгнул си­ним носом. Похоже, не выйдет загрести артефакт чужими руками, придется самому думать. — «Душа», ё! Да ее мож­но и за семь Сидоровичу загнать! — воскликнул он, подна­чивая себя и втайне надеясь, что Кирза все же вдохновится и предпримет что-нибудь этакое, добудет ценный хабар.

Но напарник только развел руками:

— Я ж молодой еще, неопытный, сам знаешь.

— Да какой ты, на хрен, молодой! — возмутился Стопка. — Ты уже скока лет здесь?!

— Сам так любишь повторять, — ответил Кирза по-прежнему уныло, и только сейчас Стопка понял, что на самом деле Кирза издевается.

Плюнув, он решил более не реагировать на лукавст­во напарника и осмотрелся, пытаясь изыскать способ, как заполучить вожделенную «душу». Пропитанные де­шевой водярой и самогоном мозги шевелились слабо, с натугой, порождая никчемные мысли. Никакого про­света — вот те «ржавые волосья», а вон «душа». До нее не дотянуться ну никак, и палкой тоже...

Солнце клонилось к закату, тени от домов стали длиннее, гуще. Сталкеры неуверенно топтались возле коровника, поглядывая друг на друга, и тут Стопку по­сетила гениальная мысль.

— Лестница, блин! — выдохнул он. — В деревне должна быть хоть одна сраная лестница!

— Чего? — вылупился на него Кирза.

— Ну такая, приставная, да ты их сто раз видал! У ме­ня с бодуна соображаловку подкашивает, а иначе б я сразу въехал.

— Да не, я не про то. — Кирза длинной рукой ткнул в сторону сарая. — Лестница ж не спасет от «ржавых волос»...

— Да чё ты заладил про свои «волосы»! — раздра­женно прервал его Стопка. — Давай уже тащи ее, я под­держу прямо, а ты и достанешь «душу». Шевелись!

Стопка присел на рюкзак. Дождавшись, когда сгор­бившийся Кирза убредет по дороге в глубь деревни, он дрожащими руками вытащил из внутреннего кармана фляжку. Открутил колпачок, вдохнул, поморщился — и присосался к горлышку. Сделав пару добрых глотков, резко выдохнул, поморгал слезящимися глазами, убрал фляжку и встал. Лицо Стопки просветлело, будто с хму­рых небес Зоны на него снизошло вдруг божественное сияние, и даже вроде морщин на нем стало как-то по­меньше. Крякнув, сталкер пошел вокруг коровника, бормоча: «Душа»! Полгода бухать! Нет — год! А он — «на фиг»!» Алчность его зудела и чесалась, как подсохшая болячка, пересиливая природную вялость. Пять штук на крыше за просто так валяются — и не достать. Зона из­девается над старым Стопкой!

Из-за ближайшего дома показался Кирза, он пыхтя тащил влажную от плесени приставную лестницу.

— Стой! — велел Стопка. — Я тут кой-чего придумал. Напарник остановился, опустив лестницу.

— А? Чё ты там мог придумать...

— Ты с кем дело имеешь, тля? Я самый опытный сталкер Зоны! Короче, с лестницей может не получить­ся, делаем так: отходим на безопасное расстояние, ты стреляешь, жарка включается, сжигает «волосы» — и артефакт наш. Каково?

Кирза разинул рот. Стопка задрал синий нос, впе­рив в крышу многозначительный взгляд. Кирза помор­гал, привыкая к новой идее, поглядел на Стопку. На­парник был явно горд собой: подобные удачные мысли редко забредали к нему в голову.

— Ну чё, кончай пялиться, пошли, — сказал он на­конец, толкая Кирзу в бок.

Тот кивнул с легкой растерянностью, бросил лест­ницу. Подхватив рюкзаки, напарники вернулись на до­рогу, пересекли ее и остановились возле забора.

— Нормалек, — сказал Стопка, поднимая автомат. — Счас мы ее добудем, «душеньку» нашу... — Он прице­лился и нажал спусковой крючок.

— А «душа» не горит? — запоздало поинтересовался Кирза.

На крыше коровника полыхнула жарка. Зашипело, вспыхнул огонь...

Сталкеры посмотрели друг на друга — и припустили обратно.

«Ржавые волосы» как корова языком слизнула... вместе со стенками. На месте сарая осталась выжженная земля да россыпь углей. Обгорел и стоящий рядом дом — передняя стенка пропала.

Стопка кинулся к дымящему пепелищу, схватил с земли палку и стал ворошить раскаленные головни.

— Горячо! — крикнул он, прикрывая покрасневшее лицо рукавом. — Помогай, каланча! Это из-за тебя все!

— Почему из-за меня? — Кирза оглянулся в поисках подходящего инструмента.

— Не мог раньше вопрос свой дурацкий задать? — зло огрызнулся Стопка. — Пять штук сгорели заживо, твою же ж мать!!!

Сзади донеслось глухое ворчание. Сталкеры замер­ли, затем медленно-медленно обернулись.

Внутри дома неторопливо поднималась на все че­тыре лапы рыжая слепая собака. У ног ее копошились щенки, тыкались безглазыми мордочками в отвисший живот с оттянутыми сосками.

— Вот черт, попали! — пробормотал Стопка, осто­рожно перетягивая автомат на грудь и не решаясь бро­сить палку — чтобы не спугнуть мутанта. Собака зарыча­ла. Некрупная... но кормящая самка опаснее троих здо­ровых самцов. Кирза застыл внаклонку, с протянутой к земле рукой, из рукава торчало костлявое запястье.

— Стреляй же, — прошептал он напарнику. Лицо Кирзы наливалось венозной кровью.