Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

Осмотревшись, Жириновский выругался и сказал, что для полного набора не хватает только Гайдара, Чубайса, Немцова и Хакамады. Они сейчас в Москве, готовятся встречать Новый Год в тепле и уюте, а тут сейчас те, кого им на самом деле не жалко.

А операторы — и те, что сопровождают Дмитрия Холодова, и те, что от службы безопасности — снимают происходящее и для истории, и для приобщения к материалам дела, особо фиксируясь на лицах. Потом заходят рабочие остроухие в униформе вспомогательных сил службы безопасности и начинают вьючить тела на парящие носилки и вывозить их прочь, начиная с одетых в парадные мундиры главарей. Дальнейшая работа с ними будет проводиться в ведомстве Бригитты Бергман. Тут, среди лиц, особо приближенных к диктатору, берут живыми всех подряд, даже тех, кто выглядит как рядовой боевик. И маленький человек, приближенный к телу, может знать достаточно много. И уж, конечно, особое внимание иностранным гостям и российским либералам. По данным предварительного следствия, некоторые из них мотались из Москвы в Чечню и обратно как на службу. Цель у чеченских боевиков и залетных гостей общая, и заключается в полном разрушении российского государства, иначе деятельность господ пгавозащитников понять невозможно.

Однако эта любовь — не только с интересом, но и с эксцессами на бытовой почве. Как вспоминал один авторитетный источник, и в советское время иные московские либералы, несмотря на то, что жили в квартирах со всеми удобствами, выглядели и благоухали, будто бомжи с помойки. И во времена развитого ельцинизма отношение к личной гигиене у тех ничуть не поменялось, и сейчас, ворочая некоторые тела, рабочие остроухие морщатся, а ведь они совсем не из брезгливых. А вот чеченцы такого отношения к жизни не понимают: если есть возможность, все они (в том числе бородачи) выглядят опрятно и даже щеголевато. И тут приезжает к ним в Грозный или куда-нибудь еще юродивый из Москвы, и начинает вонять в прямом и переносном смысле. Бывало, не выдержит душа абрека, и тот прикажет своим джигитам схватить это существо, обстричь-обрить наголо, после чего хорошенько вымыть в речке. А то не человек это, а какое-то ходячее ведро для помоев. Бывали происшествия и посерьезнее, когда за повторный визит в том же самом свинском виде заезжий либерал мог лишиться не только волос и грязи, но и жизни. Стоило вонючему гостю отъехать за границу зоны ответственности отряда, как на его пути могла оказаться засада, что есть обычный способ общения местных полевых командиров с неприятными им людьми. И все, концы в таком случае никто искать не будет — ни федералы, ни ичкерийское руководство. Пойдут только шепотки, кто его и за что, но их к делу не подошьешь.

Владимир Жириновский, поняв, что здесь все интересное закончилось, и осталась только скучная рутина следственных мероприятий, запросился обратно на «Неумолимый». Там ему надо будет еще раз переговорить с господином Серегиным, а потом с ходу кидаться в бой за Единую и Неделимую.

31 декабря 1994 года, 20:45 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

После захвата дворца Дудаева и ожесточенного боя на внутреннем кольце обороны, когда штурмовая пехота и с фронта, и с тыла ударила по боевикам, заранее оглушенным и дезориентированным депрессионным излучением, в Грозном наступила тишина, прерываемая лишь спорадической стрельбой. Российские войска приходили в себя, пытаясь понять, что это было и почему молчит Моздок, штурмовая пехота готовилась к обратной амбаркации, ибо в городе ей больше нечего делать, а вот егерям-невидимкам прибыла ротация. Отдельные группы боевиков еще пытаются просочиться на выход, в основном через относительно слабо прикрытое восточное направление, и это безобразие необходимо пресекать со всей возможной решительностью. Прикрывает эти действия один свежий эскадрон «Шершней», а остальные злобные девочки вернулись на «Неумолимый» для отдыха и восстановления сил.

Я не поленился, сходил в ангар, чтобы вместе с Александром Покрышкиным пожимать им руки и говорить одобряющие слова. Можно сказать, что такое происходит после каждой серьезной операции, став устоявшимся ритуалом. Егерей-невидимок, вернувшихся после ротации, корабельный врач Валерия Доминика уложит в аппараты счастливого сна, а вот пилотессам флаеров огневой поддержки десанта будет достаточно отдыха в собственных постелях. При этом возвращающуюся штурмовую пехоту и за себя, и за меня встречает генерал Бережной. Свое мысленное приветствие бойцам, воительницам и их командирам по каналам Воинского Единства я уже послал, теперь Вячеслав Николаевич вслух скажет то же самое. Мы победили, все сделано хорошо.

Фактически за эти несколько часов мы сделали работу, на которую в Основном Потоке у российской армии ушло два месяца, при том, что результат тогда был неоднозначный: ядро незаконных вооруженных формирований и их главарей не истребили полностью (как сейчас), а лишь вытеснили из Грозного, заплатив за это большой кровью. В дальнейшем последствиями такой тактики стал реванш боевиков, которых бросился поддерживать весь «цивилизованный» мир, а также террористические рейды на соседние с Чечней российские территории, что вылилось в такое позорное явление, как Хасавьюрт. Тут возможность подобного исхода аннулирована если не под корень, то очень близко к тому. Не с кем и незачем уже договариваться, да и внешние силы, желавшие ослабления и расчленения России, сами попали под удар моей Империи и выбыли из игры. Осталось только доделать кое-какие дела в Москве, хотя эта часть работы, возможно, будет самой сложной. Перевернуть Россию, не разломав ее на части — это задача не для могучего Геракла, а для хитроумного Одиссея.

Впрочем, все необходимые инструменты для этого подготовлены, и важнейшим из них станет исповедь Павла Грачева, которую тот дал Бригитте Бергман под влиянием заклинания Муки Совести. Этой самой субстанции в Паше-Мерседесе оказалось не так чтобы очень много, но вполне достаточно для того, чтобы, оказавшись в застенках имперской службы безопасности, он тут же понял, насколько грешен, и принялся молиться и каяться, молиться и каяться. Совесть в таких людях включается только под страхом неизбежного наказания, а во всех остальных случаях она крепко спит, обычно убаюканная алкогольными парами. Генерал Квашнин и его начштаба