Свинцовые волны - Александр Сергеевич Конторович

Чего-то подобного мы ожидали… но, не настолько уж конкретно!

… — корабельный арсенал, за исключением необходимого для несения охраны корабля оружия, опечатывается.

Не страшно, у нас есть изрядный запас… даже резервная заряжающая машина надёжно заныкана.

… — впрочем, вы вольны поступить так, как считаете нужным. Можете в порт и не заходить, в этом случае, вам отведена стоянка на внешнем рейде. Сход кого бы то ни было, на берег — только после согласования с капитаном порта. Разумеется, это не касается вас и старших офицеров… Охрана и оборона корабля в этом случае — ваша собственная забота. Помощь в ремонте вам будет оказана на общих основаниях, прошу понять меня правильно!

То есть — в последнюю очередь, насколько я это понимаю…

— В случае моего захода в порт, — невозмутимо отвечает Хасан, — что будет с воинской командой? Они остаются на корабле и несут службу — так я вас понял?

— Сколько человек в вашей воинской команде?

— Двадцать человек — расчеты орудий…

— Поскольку боезапас орудий будет сдан на склад, то и расчетам делать на борту нечего.

— И двадцать человек — собственно воинской команды.

— Десять человек, со штатным вооружением, остаются на корабле, прочие — в распоряжение капитана порта.

Хасан невозмутимо кивает.

— Мне всё понятно. Не станем задерживать тех, кто должен провести досмотр. Дор Ао Гай — проводите их!

Он делает указующий жест — и один из присутствующих офицеров присоединяется к досмотровой группе, вместе с которой и покидает мостик.

— У меня есть несколько вопросов…

Старший из портовых служащих вопросительно наклоняет голову.

— Если корабль стоит на внешнем рейде, каким образом я могу продавать или покупать какие-либо товары? — интересуется наш капитан.

— Запросите управление порта — и к вам прибудет судно-перевозчик.

— Отлично. Может ли кто-то из моих офицеров сопровождать наш груз до его передачи покупателю и осматривать купленные мною товары на берегу?

— Разумеется! Он и сопровождающие его лица могут отплыть и возвратиться тем же судном-перевозчиком.

— Кто оплачивает услуги этого судна?

Портовый офицер только плечами пожал.

— Это зависит от ваших договорённостей с покупателем или продавцом…

— Мне всё понятно, — кивает Хасан. — Не окажете ли мне любезность отобедать со мною вместе, пока ваша команда осматривает мой корабль?

Это — крайне учтивое предложение. Формально, если мы не входим в порт, а остаёмся на внешнем рейде, то и досмотр корабля не так уж и необходим — капитан вполне может и отказать в этом. И такие случаи, насколько я знаю, имели место быть. Без каких-либо последствий для корабля и его команды.

Но Хасан, вполне очевидно для нас, идёт на осознанный риск. Да, всё лишнее в трюмах упрятано достаточно надёжно, и шанс на то, что досмотрщики хоть что-нибудь там отыщут — практически равен нулю. Но… случайностей никто не отменял!

И капитан досматриваемого корабля не обязан проявлять какую-либо учтивость к проверяющим — сверх необходимого, разумеется. И в частности — приглашать их к обеду. Соблюли формальности, вежливо раскланялись — и хорош! Ничего сверх этого никто делать не обязан. Формально, портовиков могли и просто на мостике оставить — мол, ждите своих, а у нас и так дел невпроворот… Капитан у вайнов, кстати говоря, ест практически всегда в одиночестве — таков обычай! И исключений из него не так-то уж и много.

Так что, тут имеется определённая дипломатическая хитрость. На внешнем рейде, между прочим, несколько кораблей стоит — не все пожелали в порт заходить. И мы, на их фоне, смотримся вполне обыденно…

А вот факт приглашения портовых офицеров к совместному обеду с капитаном — они запомнят. И доложат при возвращении — обязаны будут доложить! Определённые выводы на берегу сделают — и к бабке не ходи! Особенно, если досмотр ничего такого не выявит…

Разумеется, помимо капитана, на обеде обязан присутствовать кто-либо из офицеров корабля — тоже традиция. Кстати, капитан, в присутствии посторонних, не должен оставаться с ними наедине — это нежелательно. Должен быть ещё и кто-то из офицеров! И им может быть кто угодно, кроме старшего носового офицера. Это, между прочим, категорически запрещено! Вообще, кстати сказать, совместное нахождение обоих старших офицеров в одном помещении допускается только в исключительных случаях — в процессе предбоевого инструктажа, например. Поскольку возможность одновременного уничтожения всех старших офицеров теми самыми обычаями и традициями сведена к минимуму.

Я так полагаю, что в истории Данта наверняка имелись примеры молниеносной расправы с комсоставом противника на таких вот, совместных, мероприятиях. Типа теперешнего обеда… И, поэтому, второй по старшинству офицер на корабле в с е г д а находится вне досягаемости возможного противника. Дабы в нужный момент оперативно принять на себя командование кораблём.

Надо отдать должное — далеко не все традиции и обычаи вайнов являются косными и устарелыми. Если уж они смогли как-то выстроить мощную военную структуру — и при этом не передрались окончательно вусмерть в отсутствии единого правительства…

Словом, мы не зря тщательно всё это изучаем.

Да и во взаимоотношениях со вчерашними пленниками и рудничными рабами это, особенно на первых порах, немало нам помогло. Ибо немедленное введение той же «демократии» неминуемо привело бы ко всеобщему бардаку. И никакого нападения извне мы не отбили бы, даже при самом благоприятном стечении обстоятельств. Я уж и не говорю о действиях тех же японцев — любую «демократическую» армию они попросту размазали бы тонким слоем по всему острову.

Поэтому — не спешим! И не бежим впереди собственного визга на почве немедленной личной свободы и всеобщего равноправия. И в нашей истории, если покопаться, полно негативных примеров того, к чему приводит бардак в армии. Уж и не говорю за всё общество в целом! Поступательно действовать надо! Сообразуясь со всеми внешними угрозами и возможными неприятностями — а их полно!

Вчера был один начальник — сегодня другой. Для нижестоящих ничего, в принципе, не меняется.

И всякие там реформы и «отпускание вожжей» производятся постепенно, с тщательным предварительным разъяснением всего происходящего.

Именно поэтому у нас сейчас идут в батальоны и инженерный корпус вполне себе добровольно и без какого-либо принуждения. Вполне осознавая возможные риски. Но, народ теперь ясно