"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
— Болит?
— Тянет.
— Это значит «болит».
— Немного.
— Значит, вечером мазь и тепло. И никаких попыток тащить раненых одной рукой, если начнётся бой.
— Я вообще-то хотел руководить.
— Отличная мысль. Попробуй впервые.
Он усмехнулся.
— Кор-Дум примерно то же сказал.
— Умный дворф.
Они остановились над гротом. Внизу Агафья заставляла двух носильщиков снова укладывать свёртки, потому что жгут оказался под бинтами, а не сверху. Клык на соседнем склоне проверял линию сигнальных постов. Всё происходило без Лекса.
Айрин посмотрела на него.
— Непривычно?
— Что?
— Что люди делают работу без твоих указаний.
Лекс помедлил с ответом.
— Раньше я бы полез проверять каждый узел.
— Знаю.
— Сейчас тоже хочется.
— Тоже знаю.
— Но если план держится только пока я бегаю между участками, это не план.
Айрин слегка коснулась его здорового плеча.
— Вот это можешь записать.
* * *
К вечеру карта перестала быть планом и стала местностью.
Клык поставил на верхних ярусах Петра, Павла, Игната и стрелковые пары. Шило получил западный карман скалы и две группы арбалетчиков — достаточно близко, чтобы поддерживать Зураба внизу, но не настолько высоко, чтобы его правая нога превратила отход в отдельную операцию. Зураб занял нижнюю линию тяжёлой пехотой и сам выбрал место, откуда мог видеть оба выхода из центра ущелья. Кор-Дум и Брун оставались у подрывной позиции. Демид и Олаф отвечали за «Громы». Торгрим, Прохор и Костя — за передовую «Кроху»; вторым расчётом командовал один из мастеров Бруна, резервным — Еремей, уже восстановившийся после перелома руки настолько, чтобы работать рычагами, но не таскать тяжести.
Лекс не раздавал каждому человеку место.
Он ходил между командирами участков и задавал один и тот же вопрос:
— Что делаешь, если связь пропала?
Клык ответил первым:
— Держу высоты до двух рогов отхода. Если вижу, что нижняя линия ломается раньше, отхожу по западной тропе без ожидания твоей команды.
Зураб сказал:
— Не гонюсь за отступающими в туман. Если обвал разделил колонну — держу проход, а не ищу славы. Если голем прорывается — расступаемся, не пытаемся рубить железо топорами.
Кор-Дум:
— Если основная цепь молчит, Брун проверяет провод по индикатору. Людей под скалу не посылаем. Резерв используем только если цель ещё под нужной полкой. Иначе заряды остаются на месте.
Айрин:
— Если два пункта переполнены, прекращаю принимать лёгких. Они уходят в крепость своим ходом с сопровождающим. Капсулы не обещаю никому заранее.
Демид:
— Если «Гром» после выстрела сместился — не стреляю, пока не проверю станину. Даже если перед нами сам Вэл’Шан.
Торгрим:
— Если Костя суёт второй снаряд в занятый ствол, я ломаю ему руки.
— Это не процедура, — сказал Костя.
— Зато надёжная.
— Процедура? — уточнил Лекс.
Костя вздохнул.
— Невыстрел — отмечаем. Никто не трогает ствол до выдержки. Расчёт уходит за экран. Потом мастер решает.
— Вот так и работаем.
Последним был Грымза.
Он пришёл с пятёркой гоблинов, верёвками, крючьями, короткими ножами и мешками, которые Шило немедленно назвал «мешками для блестяшек».
Грымза оскорбился.
— Это грузовые мешки. По договору.
— Конечно.
— И сначала люди.
Шило перестал улыбаться.
Гоблин ткнул когтем в карту.
— Мы в дренажных щелях. Когда низ закрыт камнем, лезем к раненым, которые упали туда, где большие не пролезут. Верёвки — людям. Потом, если безопасно, снимаем с мёртвых то, что дядя Зиг оценит.
— Только после сигнала Клыка, — сказал Лекс.
— Я договор помню.
— И в бой не лезете ради добычи.
Грымза посмотрел на него почти обиженно.
— Мёртвый торговец плохо торгуется.
Шило кашлянул, пряча смех.
Связь строилась на трёх уровнях. На близких участках — условные свистки. Между высотами и дном — рога: один длинный означал «готовность», два коротких — отход с передовой, три — общий отход к западному проходу. Для подрыва использовали красную сигнальную ракету, которую должен был запустить не Лекс, а наблюдатель Клыка после двух подтверждений: центр колонны входит под отмеченную полку и рабы-носильщики не находятся в основной зоне обвала. На случай тумана у Кор-Дума был отдельный связной у прямой видимости с наблюдателем.
Магических переговоров не было. То, что Вэл’Шан мог перехватить или почувствовать, не использовали.
Четыре боевых глушителя распределили тоже заранее. Один оставался с мобильной группой Лекса, второй — у Зураба на нижней линии, третий — у западного прохода для прикрытия эвакуации, четвёртый лежал в резерве. После нескольких месяцев доработки каждый уверенно подавлял активную магию примерно в девяти-десяти метрах, но устойчивое окно не превышало нескольких десятков секунд; потом кристалл нужно было охлаждать и проверять. Никаких пяти минут тишины на всё ущелье.
— То есть, — сказал Шило, — если маг стоит в одиннадцати метрах, он снова маг?
— Примерно, — ответил Лекс.
— Ненавижу точные науки.
— Девять-десять — это как раз неточно.
— Тем более.
На вопрос Демида, пойдёт ли Вэл’Шан именно через Ущелье Скорби, Лекс не ответил «пойдёт».
— Его тяжёлый обоз и големы почти наверняка пойдут здесь, — сказал он. — Это подтверждают карты, люди Тимона, наблюдение Саввы и следы подготовки на восточном тракте. Но если Драконов разделит войско, часть пехоты может обойти. Поэтому Пётр держит северную тропу, а у крепости остаётся резерв. Мы не ставим всё на одну дорогу.
Клык удовлетворённо кивнул.
— Наконец-то.
— Что?
— Ты сказал «почти».
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
Лекс посмотрел на карту; Клык действительно не шутил.
— Тогда запишем как прогресс.
* * *
Ночь перед боем они провели не в одном большом гроте и не у весёлого костра.
Слишком много людей уже занимали позиции. Слишком опасно было собирать командиров в одном месте. В каждом секторе горели маленькие закрытые жаровни, дым от которых уходил по щелям. Еду разнесли ещё до темноты: густая каша, сушёное мясо, горячая вода с травами. Никто не пил крепкого.
Лекс обходил только командные точки и к полуночи вернулся в маленькую нишу рядом с западным медицинским гротом. Там уже сидели Айрин, Клык и Шило; Зураб пришёл позже, когда передал нижнюю линию заместителю, Кор-Дум — ещё через полчаса, пахнущий маслом и каменной пылью.
Разговор сначала не клеился. Все знали, что утром часть сидящих здесь может не увидеть следующего