Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян
Цитируя следующую, Вэй Шэньву сказал, что эта цитата «в точку. Она буквально… До жути буквальна».
«Она настолько буквальна, что станет жутко, если когда-нибудь получите проблеск осознания этого».
Напоследок он сказал еще одну и прекратил, сказав, что не хочет нагружать; Хэ Янг высказал благодарность и то, что это нисколько его не нагружает.
Его последняя цитата была похожа на что-то индийское, и Хэ Янг спросил:
– Как ты нашел их?
– Не знаю, но мне повезло. А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания, а кто пытается выдавать туфту.
Хэ Янг не удержался:
– Как думаешь, я говорю ерунду или что-то знаю?
– На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума, способного воспринимать и впитывать то, что нужно. Или хотя бы разума, в котором есть место для нового, а не забитого до отказа и уже не способного к перестановке содержимого.
– Это верно сказано.
Разочарование, проросшее в нем несколько цитат назад, разрасталось сильнее.
Он не мог точно сказать, почему это поселило в нем тоску.
Возможно, дело было в том, что он предпочитал искренние мысли людей, а не их начитанный фундамент; слушая этого человека, у него сложилось впечатление, что тот заучил написанное, но не мог позволить себе говорить своим языком.
Более того…
Это так иронично складывалось. Когда человек что-то познавал, он оказывался на ступени выше; находясь на ней, он мог принять решение: смотреть на всех свысока и считать их пустоголовыми, либо иметь мягкий взгляд и спокойное сердце – я не знаю одного, а ты не знаешь другого – давай научим друг друга.
Что касается Вэй Шэньву… Его выбор был понятен из последних фраз.
«На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума…»
«А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания…»
«…а кто пытается выдавать туфту».
Хэ Янг усмехнулся сам себе.
Вэй Шэньву, ты, конечно же, проповедуешь только истину.
В час тигра на террасе царило глубокое спокойствие и безмятежность. Цикады тихо переливались мягким шепотом в кустах. Аромат ночи, перетекающий в ранее утро, смешанный с запахом дыма и свежести, распространялся по воздуху. Молодой мужчина, сонно протирая глаза, вышел на террасу и, услышав звон чашки, моргнул еще раз. Он не ожидал здесь встретить кого-то еще. Сонное сознание с трудом фокусировалось и, только подойдя ближе, он смог разглядеть в сидящей фигуре Хэ Янга. Тот сидел в абсолютно неподобающей позе, закинув ноги на перила террасы и отвернувшись от входа. На столе стояла чашка и чайник. Взгляд мужчины устремился куда-то вдаль, где рассвет еще не проявился, но слабый отблеск уже начал оставлять свой след на террасе. Ян Си собирался сесть рядом, когда заметил, что рука потянулась к столу и, вместо чая, взяла чайник; отпив из горлышка несколько глотков, Хэ Янг поставил чайник обратно. Ян Си проводил это странное действие взглядом и со слабым раздражением подметил, словно этому человеку нравилось все делать наоборот и вопреки. Посуда звякнула снова. Мужчина, еще не успевший проснуться, застыл на месте, тупо смотря вперед и пытаясь обработать информацию. Получалось плохо. Все-таки отодвинув стул, Ян Си сел рядом.
– Чего не спишь?
Некоторое время Хэ Янг молча смотрел вперед. Ян Си рассеянно оглядел округу и потер лицо, прежде чем снова обернуться к нему. Обычно острый взгляд казался задумчивым и пустым. Ян Си не умел разбираться во взглядах и не собирался начинать сейчас. Ему достаточно было заметить, как отблеск солнца упал на лицо Хэ Янга, подсвечивая радужку.
– А ты? – наконец подал голос Хэ Янг.
– Только проснулся, – хриплым голосом от сна ответил Ян Си. – Пить захотел. Скоро обратно пойду.
Хэ Янг издал короткое «мгм». Некоторое время они сидели в тишине. Ян Си рассеянно поставил чашку на стол, налил из чайника чай, некоторое время посмотрев на него, и отставил обратно. Удивительно, но даже просто находясь рядом он чувствовал рядом с ним глубокое спокойствие и умиротворение. Ян Си даже почти заснул обратно, так и не сделав ни глотка, когда отстраненный голос заставил его проснуться снова:
– Лишь здесь – небеса, и земля – только здесь, а не среди людей (либо другой стих). – Немного помолчав, он добавил: – Иногда я думаю, как странен человеческий мир. Кажется, что почти достал до его сути – но оно ускользает, уворачивается. И тогда я думаю: мне никогда его не достать. Сколько бы я ни пытался понять.
«Мне кажется, я не понимаю».
Хэ Янг замолчал. Длинные черные волосы струились по спине, а утонченный профиль вычерчивался посреди темноты. Все его существование в этот момент как будто замерло, растворяясь в этой темноте, погруженное в глубокое раздумье. Как будто Хэ Янг и был этой мыслью – ускользающей, едва заметной…
Если бы Ян Си умел читать людей, если бы он понимал хоть что-нибудь из его слов – но он понятия не имел, что на это ответить. У него не было острых глаз, и он даже не мог оценить происходящую перед ним картину. Все, о чем он думал, это как он хочет спать. Глаза закрывались сами собой.
– Я пойду.
Он не мог видеть, как дернулся уголок чужих губ. Как глаза, смотрящие на линию горизонта, расплавились пустотой еще больше, и как короткий вдох прорезал грудь. Единственное, что он заметил, пока поднимался, – это как шелохнулась нога и как на ней чужеродно смотрелась белая ткань – вероятно, кусок марли. Немного застопорившись, Ян Си спросил:
– Нога болит?
Плечи слегка напряглись, и он видел это, потому что тысячу раз смотрел на эту спину.
– Ерунда, – выдохнул человек. – Я в порядке.
Мозг, еще пребывающий в дреме, не стал надумывать дальше. Возможно, ему хотелось сказать что-то вроде «хм, я бы мог посидеть с тобой подольше, но слишком хочу спать», но это было слишком иррационально, чтобы говорить. Да и разве Хэ Янг не знал?
Оставшись один, Хэ Янг не отрывал взгляд от горизонта. Он чувствовал, как стекает кровь по ногам, заливая темные одежды, но сидеть так, с ранами при других людях, абсолютно скрытыми так, что никто не видит, доставляло ему отдельный вид удовольствия.
Как будто это было физическим отображением его состояния.
Отпив из чайника, Хэ Янг более не шелохнулся. Горизонт медленно светлел, но не леса на поляне привлекли его внимание.
Там кто-то был,