Дмитрий Дашко - Враг всего сущего

– Значит, те синяки, которые я на вас вижу, следствие того, что вы не испугались угроз и продолжили расследование?

– Да, – сказал я. – Мне пришлось туго, но вашему Бобу будет намного хуже, если вы не последуете моему совету. Проявите благоразумие, не пытайтесь тягаться с Мясником – все равно проиграете. То, что я предлагаю, – самый легкий и безопасный вариант: заплатите бандитам и спрячьте сына. Как только все уляжется, Мясник о нем позабудет и найдет себе новую жертву.

– Хорошо, я подумаю, – вздохнул ювелир. – Спасибо за проведенное расследование. Я рад, что выбрал именно вас, и думаю, мне придется компенсировать причиненные вам увечья и страдания.

Последняя фраза звучала совсем неплохо. Я согласен получать синяки и шишки при условии, что за них хорошо заплатят.

– Сколько я вам должен, Гэбрил, с учетом неприятных последствий для вашего организма?

Я назвал сумму. Старик выслушал молча, лишь уточнил:

– Как вы предпочитаете получить деньги: наличностью или чеком?

– Лучше наличными, банкам я не доверяю.

Ювелир отсчитал деньги замусоленными от долгого употребления купюрами. Наблюдать со стороны за работой его ловких пальцев было сплошным удовольствием. К тому же я не забывал, что совсем скоро эти деньги перекочуют в мой карман. Мысль об этом грела душу, как южное солнце раскаленную пустыню.

Блюм закончил увлекательное занятие и не без сожаления передал тугую пачку купюр:

– Пересчитайте, пожалуйста.

– Спасибо, я привык верить клиентам.

Я отдал старику отчет, но он не стал углубляться, лишь бегло пролистал несколько страниц. Он уже было собрался уходить, как его взгляд упал на пуговицу, найденную в руке мертвого барона, – я забыл убрать ее со стола. Старик вопросительно посмотрел:

– Можно взглянуть?

– Почему нет? – сказал я и кончиком указательного пальца подтолкнул пуговицу-змейку.

Ювелир рассмотрел ее под разными углами, даже достал большое увеличительное стекло, снабженное ручкой. Я слегка заскучал, пока Блюм разглядывал под лупой увеличенное изображение пуговицы, но в итоге был вознагражден, поскольку ювелир пришел к окончательному выводу:

– Надо же! Не хочу показаться нескромным, но эта штучка таки моих рук дело.

– Вот как?! – мы с Лиринной заинтересовались практически одновременно.

– А что тут такого? Все знают, что ювелир Блюм дока в своем ремесле, поэтому я еще никогда не жаловался на нехватку клиентов. Вот и на этот раз: мне заказали изготовить несколько пуговиц в виде змеек и украсить их драгоценными камнями для сценического костюма какой-то танцовщицы. Зовут ее… – старик напряг свою память, – кажется, Никавери или что-то вроде того.

Я решил ковать железо, пока горячо.

– Она сама приходила к вам с заказом?

– Нет. – Старик даже крякнул от удовольствия, видимо, ему было приятно хоть ненадолго отвлечься от домашних неприятностей. – Был ее импресарио по имени Глок, поразительно неприятный тип, длинный такой, смуглый, с зализанными волосами. Я, признаюсь, сперва принял его за жулика, но он таки оказался порядочным человеком и расплатился со мной как полагается. Пришлось сделать почти тридцать таких пуговиц, поэтому я дал ему хорошую скидку как оптовому клиенту.

– А он сказал, где работает эта танцовщица?

– Увы, таки нет. Он что-то талдычил про какую-то экзотику, но для меня, старика, все, что творится за окнами мастерской, уже экзотика. Я, знаете, редко бываю на улице, а уж когда в последний раз выходил в свет, даже не помню. Кажется, это было лет десять назад, когда Эллочка была еще жива. Мы с ней посетили городскую филармонию. Был чудный вечер…

Глаза у старика заслезились. Он весь погрузился в воспоминания, из которых его вывело мое деликатное покашливание в кулак.

– Простите меня. – Он с таким жаром стал извиняться, что я на какое-то мгновение почувствовал себя неловко.

Когда-нибудь и мне суждено стать вот таким, никому не нужным стариком (если доживу, конечно). Даже не верится, что я буду сидеть, шамкать беззубым ртом, двигать непослушными конечностями, есть манную кашу без комков и вспоминать о днях молодости. К сожалению, судьбу не обманешь.

Зовите меня перестраховщиком, но, прежде чем сунуть голову в пасть льву, стоит убедиться, что царь зверей недавно позавтракал. Имя Никавери, названное ювелиром, мало что говорило. Кто знает – может, за ней стоит какая-нибудь влиятельная фигура, которой не понравится, если я начну приставать к девушке с расспросами? На меня и так точит зуб Мясник, зачем заводить новых врагов и облегчать ему задачу? К тому же я понятия не имел, где искать эту Никавери. Столица далеко не маленький город, и поиски этой мадам могли отнять кучу времени.

Решил сделать ход конем. Помните, я обещал рассказать о приятеле, который уговорил меня приобрести ковер для офиса, а потом в пух и прах раскритиковал покупку?

Его зовут Гвенни. Он полукровка – наполовину гном, наполовину человек. В отличие от эльфов гномы смотрят на межрасовое скрещивание сквозь пальцы, так что Гвенни повезло: гномья родня не превратила его в изгоя, хотя папаня-человек, узнав о том, что скоро станет счастливым отцом, срочно отбыл в неизвестном направлении. Звучит немного странно, но гномы оказались куда человечнее: они не отказались от малыша и вырастили его как одного из своих, заменив и сбежавшего отца, и умершую при родах мать. Когда Гвенни стукнуло семнадцать, его отправили в столицу учиться в университете, в результате он получил хорошее образование. Дальше – больше. Родственники-гномы помогли открыть собственное дело, скинувшись на стартовый капитал, а парень не подкачал и распорядился полученными деньгами с умом.

Гвенни оказался своеобразной натурой: будучи прирожденным эстетом, имел утонченный вкус, обостренное чувство прекрасного и в то же время… редактировал бульварную газету «Столичная жизнь», которая занималась перетряхиванием грязного белья городского бомонда. Трудно сказать, как в нем уживались две противоположные ипостаси. Гвенни писал стихи, не пропускал ни одной выставки картин, имел постоянный абонемент в оперу, обожал балет, но каждую неделю ходил в суд, как на работу: разъяренные «герои» язвительных репортажей постоянно пытались вчинить иски за клевету и измышления, которые он, как правило, выигрывал. И со мной Гвенни познакомился в ходе одного из судебных разбирательств. Тогда его интересы представлял мой сосед по офису – адвокат Марсен. С фактами у редактора «Столичной жизни» оказалось не все в порядке, и истец вот-вот мог добиться своего и выиграть суд. В таком случае Гвенни пришлось бы расстаться с очень крупной суммой и потерять лицо. Если с первым он еще как-нибудь бы смирился, то второе для него, как настоящего профессионала, было равносильно смертельному приговору: газету скорее всего бы прикрыли. Нужна была помощь хорошего детектива, и Марсен свел нас друг с другом. Я помог Гвенни – нашел доказательства, подтверждавшие правоту статьи, и мы подружились.