"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
— Слышал, — ответил Лекс. — Только я не знаю, что там дальше.
Айрин долго разглаживала край одеяла, пока складка совсем не исчезла.
— Ночью она сестру звала. Всё руку искала. Я рядом села, а она меня уже не узнаёт…
Голос оборвался. Лекс ждал, но она больше не заговорила; только осторожно прижала ткань к лицу, чтобы не задеть разбитую губу.
Он хотел сказать, что девушка сделала всё, что могла, и не смог. После рынка от этих слов самому стало бы тошно. Вместо этого Лекс потянулся к фляге, взболтал оставшиеся несколько глотков и поставил её рядом с Айрин.
— Тут ещё есть.
Она помедлила, затем взяла воду. Пока она пила, Лекс отвернулся, чтобы она могла вытереть лицо.
Он завернул оставленный ему хлеб в бумажную обёртку и положил у изголовья, чтобы не забыть утром. Потом снял футболку, всё ещё влажную в складках, и повесил на край скамьи.
Айрин уже лежала лицом к стене, накрыв одеялом плечи.
— Если раньше проснёшься, разбуди меня, ладно?
— Разбужу.
Он лёг на левый бок, устроив правую руку так, чтобы плечо не тянуло. За стеной ещё работали, и каждый удар глухо отдавался в затылке; заснуть, казалось, не получится. Лекс проверил, рядом ли свёрток с хлебом, и оставил возле него ладонь.
Айрин что-то негромко сказала. Он хотел переспросить, но не успел: за стеной раздался ещё один удар молота, а следующего он уже не услышал.
Глава 3. Рабский труд и первая искра

Месяц Тирион, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры
Айрин тронула его за левое плечо.
— Лекс. Вставай, уже идут.
Он открыл глаза и несколько мгновений смотрел на её руку, не понимая, где находится. Потом за дверью звякнули ключи, и он вспомнил кладовую, рынок, бумагу с печатью. Когда он попытался сесть, боль потянулась от правого плеча к рёбрам. Лекс замер, переждал и только тогда спустил ноги с тюфяка.
Айрин уже была одета. Левый башмак она зашнуровала свободнее правого и, когда отходила к скамье, старалась не опираться на больную ступню.
— Хлеб, — напомнила она.
Свёрток лежал там, где Лекс оставил его перед сном. Он взял его, провёл ладонью по бумаге и спрятал за пояс. Цепочка оставалась на шее; холодный металл скользнул по груди, когда он натягивал футболку.
Кор-Дум открыл дверь и поставил у порога пару стоптанных кожаных башмаков.
— Примерь. В этих по канавам ходили, подошва ещё держит.
Один башмак оказался велик, зато другой не давил на сбитую пятку. Пока Лекс подтягивал ремешки, дворф смотрел, как он двигает правой рукой.
— Голова?
— Когда встаю, кружится. Потом проходит.
— В повозку сядешь впереди. За борт не цепляйся, я подсажу.
Они поели в той же тесной комнате за цехом. Каша успела остыть, но Лекс выскреб свою миску до дна. Кор-Дум положил перед ним письмо и завёрнутые в ткань листы с угольком, долил воды во флягу, оставленную с вечера, и велел взять её с собой.
Айрин проводила их до ворот. Здесь она остановилась, держась за косяк, пока дворф укладывал бумаги между ящиками.
— Скажи им, что я…
Лекс обернулся. Айрин потёрла пальцем край косяка и покачала головой.
— Просто передай хлеб. А то ещё забудешь, кому он.
— Не забуду.
Она коротко коснулась его локтя и отпустила, когда Кор-Дум позвал с повозки.
За городскими воротами колёса пошли по разбитой дороге. При каждом толчке Лекс стискивал зубы; вскоре пришлось обхватить правое предплечье левой рукой, чтобы оно меньше дёргалось. Кор-Дум заметил и сбавил ход.
Поля показались за низким холмом. Издали Лекс принял голубые полосы за воду: они дрожали в утреннем свете, уходя далеко к каменной стене. Потом повозка спустилась ниже, и полосы распались на ряды угловатых столбов. Между ними стояли люди.
Большинство держали руки перед собой. Кто-то полз вдоль канавы с длинным ковшом; двое тащили через междурядье третьего, у которого волочились ноги. Лекс повернулся вслед им, но ящики заслонили край поля.
У ворот висела синяя дощечка с незнакомыми знаками. Кор-Дум назвал Седьмой участок, показал накладную, и их пропустили во двор между складом и белёной конторой. Рабочий с метлой поспешно отступил с дороги. За ним шагнул человек в короткой кожаной куртке и ударил рукоятью кнута по черенку.
— Колеи вычисти. Я тебе куда велел мусор сгонять?
Рабочий нагнулся ниже. Человек уже отвернулся: он узнал дворфа и убрал кнут за пояс.
— Господин Кор-Дум. Рано вы.
— Хрыч, позови управляющего. И сам останься.
В конторе пахло мокрой известью и чернилами. Эльф за столом не поднялся; сперва он сверил накладную, затем пересчитал деревянные бирки, принесённые Хрычом.
— Вчера опять не закрыли дальний ряд.
— Вода стояла, господин.
— Подачу я проверял. Вода была.
Хрыч замолчал. Управляющий отложил одну бирку отдельно.
— Недобор за тобой. Ещё раз — удержу из жалованья.
Кор-Дум положил письмо поверх накладной.
— Для этого и привёз человека. Будет смотреть подводку. Это Лекс.
Управляющий скользнул взглядом по браслету с молотом, потом развернул лист. Лекс стоял рядом со столом и видел печать, которую вчера поставили при нём.
— Здесь условия, — продолжил Кор-Дум. — Первые два дня только осмотр. Никаких тяжестей. К отдаче не ставить вообще. Нужен ему здешний работник, который знает воду. Инструмент выдадите.
— И кормить, и место в бараке, — управляющий перелистнул бумаги. — За ваш счёт?
— В расчёт включите. Если голова не пройдёт, вернёте с подводой. Вознице я скажу сам.
Эльф дочитал и подтолкнул письмо к Хрычу.
— Слышал?
— Слышал, господин. Будет смотреть.
Управляющий поставил подпись, Хрыч — свой короткий знак. Кор-Дум дождался, пока ему отделят копию, и спрятал её за пазуху.
— На восьмой день приеду с заказом. После полудня. До тех пор его рисунки передавайте каждый вечер, даже если ничего не нашли.
Во дворе дворф повторил это