Андрей Левицкий - Выбор оружия

Я сморщился, приподнявшись на локте, коснулся пальцами лба, услышал позади сопение и резко обернулся.

Передо мной сидел, вытянув широко расставленные короткие толстые ножки, странный человечек. В первый миг я даже решил, что это псевдоплоть, таким он казался расплывчатым, аморфным, но потом в тусклом свете, льющемся из-за поворота коридора, смог получше разглядеть незнакомца. Снизу до поясницы — почти нормальный, разве что ноги короткие совсем, а выше тело было покрыто пузырями, жировыми буграми, висели складки бледной кожи… Казалось, еще немного — и оно потечет, пузырясь и пенясь, сползет с ног и разольется по полу, как жидкое тесто. У существа были руки — пухлые, с толстыми пальцами без ногтей — и бесполое лоснящееся лицо, лишенное бровей и ресниц. Человечек сжимал сломанный черенок из-под лопаты с узким ржавым наконечником. Копье то есть.

Боже мой, что за создание? Я приподнялся, когда его увидал, а карлик, коротко взвизгнув, отпрянул. Вскочив на ноги, пригнулся и стал тыкать в мою сторону копьем, настороженно похрюкивая.

— Ты кто? — брякнул я, пытаясь нашарить на поясе пистолет, одновременно скользя взглядом по полу и не находя автомата.

— Хто… — хрюкнул он, пуча маленькие глазки. — Кто… хты хто… хрю… хр… хты хто… Хто? Хрю!

Монстр, как попугай, пытался повторять мои слова, коверкая их на свой лад. И он явно боялся меня, во всяком случае, опасался. Я встал на колени, поглядывая то на него, то вокруг. Коридор с низким покатым потолком… со сводом, выложенным крупными железными плитками. Под ним тянулись трубы. Если выпрямлюсь, легко до них рукой дотянусь. Стены тоже железные и пол.

Коридор плавно изгибался, так что я его видел метров на пять-семь всего, а что дальше — неясно, хотя свет лился именно оттуда. И свет этот… Я моргнул. Ну да — он будто от факелов! Куда это я попал? Откуда факелы в трюме старого парома, откуда коридор этот? И карлик?!

После обморока раздражители из окружающего мира доходили до сознания медленно, постепенно. Воздух теплый и влажный… Голова болит… Пахнет плесенью… В зад упирается что-то острое. Я привстал, оглянулся: там лежала какая-то ржавая железяка. Отодвинув ее, вновь посмотрел на существо. Убедившись, что я не пытаюсь напасть, человечек опустил копье и присел на корточки. Он все еще тихо похрюкивал и посапывал, шевеля несимметричными ноздрями-дырами. Какой-то мутант неизвестный? Как же так! В Зоне бывают всякие существа, много среди них и крайне необычных, фантастических, но почему я никогда не слышал про этих созданий? Новые мутации появляются не так часто, и о каждой слухи тут же распространяются, сталкеры начинают обсуждать повадки монстров, чем те питаются и прочее — ведь от этого зависят наши жизни.

— Тебя как звать? — спросил я.

Мягкие уши по бокам лысой башки шевельнулись.

— Хрять… как… хрю… тебя хря хрять…

Забавно до дрожи. Вдруг мне показалось, что это сон: все вокруг сделалось нереальным, призрачным, словно я не спал двое суток, — в ушах звенит, коридор подрагивает, чуть колышется… Сморщившись, я пару раз хлопнул себя по лбу, повращал зрачками. Ощущение прошло, хотя звон остался — едва слышный, он доносился будто из-за экрана, на котором прокручивалось изображение окружающего мира.

Я попробовал выпрямиться.

— Хря-я! — он вскочил, скаля клыки, яростно тыча в меня копьем. Наконечник был хоть и ржавый, но с виду острый. И зазубренный. Ржавчина если в рану попадет — столбняк или гангрена обеспечены, тем более аптечку с меня сняли вместе с контейнерами и всеми поясными сумками. Я опять сел.

— Слушай, где мы находимся?

— Нахрюдимся… — вновь принялся обезьянничать он, опустив копье, и тогда я, резко подавшись вперед, почти без замаха сильно саданул его острым концом железяки в лоб над правым глазом.

Карлик, с хрипом вдохнув, повалился на спину, брыкнув короткими ножками и выпустив оружие, а я уселся на него верхом и дважды съездил ему по башке. Череп не пробил, зато рассек шкуру и на какое-то время вышиб из него дух.

Прикосновение к липкой мягкой коже были неприятны: я словно сунул руку в кастрюлю, полную сгнивших слив. Карлик застыл, приоткрыв клыкастую пасть, я же поспешно слез с него, взял копье и наконец выпрямился в полный рост.

Потолок и вправду был невысоким, метра два всего от пола. Пригнувшись, крепко сжимая копье, я пошел вдоль стены: Коридор плавно повернул, затем еще раз — под прямым углом и в другую сторону. В трубах над головой что-то едва слышно булькало. Не дойдя до поворота, я присел под стеной, уставившись перед собой. Что-то очень странное присутствовало во всем. Нет, ясное дело, странным было уже само наличие подобного коридора в трюме речного парома и карлика в этом коридоре. Но мне казалось, что пространство, в котором я нахожусь, стены и свод, пол и вот этот поворот, из-за которого я все никак не решался выглянуть, — все это состоит из звона. Он накатывал волнами, и каждый раз, когда становился громче, окружающее начинало чуть дрожать, расплываться, а когда стихал — оно как бы стабилизировалось, уплотнялось. От звона ныли уши, и что-то в моей голове, какой-то участок мозга отзывался на него мелким болезненным дребезжанием.

Я сидел неподвижно около минуты, и в конце концов звон стих. Из-за поворота доносились приглушенные звуки. Они мне совсем не нравились, но делать было нечего, так что я, вытерев рукавом пот со лба, осторожно выглянул.

В первый миг показалось: это видение, глюк. Не может такого быть, откуда здесь взялся этот зал? Пусть даже с низким потолком, но все равно — он не мог поместиться в трюме парома, к тому же, как и коридор, он состоял из железа, паром бы просто не выдержал такого количества металла…

Но затем пришло понимание: я давно не на пароме! После того как меня оглушили в рубке, дальнейшее было лишь галлюцинацией — никто не утаскивал меня сквозь пролом в палубе, нет, мое тело сбросили в лодку, которая поджидала возле борта, и увезли куда-то… В глубь Зоны? Не знаю, что это за место, может быть, катакомбы под Агропромом или что-то еще, неважно, главное, я теперь далеко от Припяти.

Это объясняло многое. Железный зал, перекрытый узорчатой решеткой проем в противоположной стене, сквозь который был виден другой коридор, — все это больше не изумляло, не казалось бредом.

Но не объясняло, откуда взялись все те странные существа, которых я видел перед собой.

Жирный человек, голову которого на манер падишахской чалмы обматывало грязное полотенце, босоногий и в драном халате, сидел в колченогом кресле, таком низком, что пухлые колени его находились где-то на высоте плеч. Позади, в углу, сжался кто-то в драном пальто, неподвижный и какой-то блеклый, почти невидимый на фоне остального. Этим «остальным» были четверо грязных людей в рванье, которые стояли на коленях перед здоровяком в кресле и кланялись, повизгивая, стеная, бормоча и кудахча, как взволнованные курицы. Я в первый момент принял их за зомби, но потом понял: нет, обычные люди, хотя такие тощие, будто из концлагеря сбежали. На шеях были веревки… Рабы, что ли?