Олег Измеров - Ревизор Империи
Чтобы сократить путь, он завернул в узкий, заросший мясистыми кустами чертополоха, проход между цехом и наскоро сбитой из потемневшего от дождей необрезанного теса временной халабудой. Не пройдя и пяти шагов, он наткнулся на мужика, прижавшего к тесовой стене фабричную девчонку — одну из тех, что за грошовую зарплату нанимали здесь для уборки помещений и протирки станков. Девчонка хныкала и вырывалась.
Раздражающие тяжесть и объем кобуры под мышкой вдруг стали для Виктора четкими и осмысленными. Он сунул руку за пазуху и отстегнул застежку; пальцы почувствовали нагретый металл. Пистолет, какой простой способ решать все вопросы в этой жизни… долбануть сзади рукояткой по черепу…
— В чем дело? — гаркнул Виктор, не дойдя до мужика метра два.
Он ждал от мужика любой реакции — от бегства до нападения. В обоих случаях можно было стрелять. Но мужик очень спокойно, и, как показалось Виктору, даже лениво обернулся, выпустив свою жертву, которая даже не пыталась бежать, а лишь суетливо оправляла платье.
— Да вот, — безразлично ответил мужик, — носится тут по заводу, чуть с ног не сшибла.
С виду мужик выглядел как мастер из цеха: начищенные яловые сапоги, напоминавшие офицерские, темный пиджак со штанами, косоворотка. Руки не в масле. Казалось, он был даже несколько удивлен, с чего это господин инженер вдруг его окликнули. Девчонка оправила платок и виновато опустила глаза.
"Бред какой‑то. Это что у них, в порядке вещей тут? Что‑то не так"
— Тебе сколько лет? — обратился он к девчонке.
— Пятнадцатый в апреле пошел. Меня за ветошью в кладовую послали…
— Так, почему не работаем? — отрезал Виктор. — Марш на рабочее место!
Теперь они остались в проходе наедине с мужиком, который спокойно кашлянул в кулак.
"Не верь. Обманывает. Усыпит бдительность, перо в бок и все. А чувиха загипнотизирована. Маньяки, они жертв гипнотизируют."
— Кто такой? В чем дело?
— Сыдяев я, Семен, второго механического, — безразлично продолжал мужик, — иду, значит, а тут она несется…
До Виктора вдруг дошло, что Сыдяев этот действительно не понимает, за что до него приколебались.
"Это что же? Местным плевать, а пацанка молчать будет? Что делать? Самосудом?"
— Вы мне тут зубы не заговаривайте, Сыдяев. Кто вас надоумил подстрекать рабочих к бунту путем совращения малолетней и тем самым срывать выполнение военных заказов?
На лице Сыдяева отразилось недоумение.
— Какие ж они малолетние‑то? Это ж деревенские, они и в двенадцать могут… А хотите, я вам какую подберу, или двух. Им только платок какой или бусы дешевые…
Виктор почувствовал, что он может выстрелить прямо в эту гладкую безразличную рожу. "Нет, так не пойдет. Это система. На всех обоймы не хватит…"
— Стало быть, усугубляем попыткой дачи взятки при исполнении?
Полшага с поворотом назад — чтобы никто не мог подойти сзади. Виктор выхватил браунинг и передернул затвор.
— А теперь ты пойдешь в гестапо! Так живо вытрясут, на кого ты работал!
До мужика, кажется, начало доходить, хотя и не все.
— Да вы что? — с дрожью в голосе воскликнул он. — Помилуйте! Да я… Да за что? Да что же это…
Ветерок, пронесшийся по проходу, донес до Виктора сивушную вонь.
— Да ты, голубчик, пьян! — гаркнул он. — Нажрался, как скотина, себя не помнишь?
Как ни странно, на этот раз соображалка у мужика сработала моментально.
— Виноват — с! Именины у зятя… а тут это от жары развезло! Ошибся, ей богу ошибся, думал, это Верка с колесного… Не в себе был, вот те истинный крест! — и он начал быстро и размашисто осенять себя знамением.
— Немедленно привести себя в порядок! Еще раз узнаю… — последние слова полетели уже в спину убегающего.
"Так. Пока пуганул. Надолго ли? Что с такими делать? В полицию? В охранку? Родителям сообщить? На месте ликвидировать? Надо что‑то придумать…"
Загадочный союз оказался гражданской обороной. В небольшом конференц — зале, где не смотря на распахнутые по теплой майской погоде окна, было накурено, как в сериале "Оттепель", собрали человек двадцать, представлявших различные причастные службы, от медицинской до полиции, пожарного общества и черной сотни. Также было человек семь заводских инженеров, которых позвали просто в качестве мозгов для этого нового дела: среди них Виктор узнал Ярчика, а в тусовке черносотенцев — Медведева.
"Вот Дмитрий Николаевич мне и поможет" — мелькнуло в голове.
Стычка в заводских закоулках стоила Виктору нескольких минут опоздания, и на "Разрешите войти" майор Ногаев, речь которого Виктор так неожиданно прервал своим появлением, ответил уничтожающим взглядом.
— Почтенный сударь! — произнес майор тоном первой фазы снятия стружки. — Если вы полагаете, что суть дела уже вам известна, и можно спокойно тратить время на заводские проблемы, или что‑то еще, то не соблаговолите ли вы пройти к столу и нам, здесь собравшимся, и не обладающим такой просвещенностью, рассказать про отравляющие вещества, используемые на поле боя?
В голосе майора звучали нотки безусловного превосходства над штатским. Ладно, сами попросили…
Виктор твердым шагом подошел к майору (можно было и строевым, но это уже перебор), и громко отчеканил:
— Еремин Виктор Сергеевич. Разрешите приступить к изложению вопроса?
— Приступайте.
— Боевые отравляющие вещества, — бойкой скороговоркой начал Виктор, — делятся на стойкие, сохраняющие действие от нескольких часов до нескольких суток, и заражающие воздух, почву, воду и разные предметы, нестойкие, действующие до нескольких часов и ядовитые дымовые вещества, применяемые для заражения воздуха. По токсическому действию делятся на нервно — паралитические, кожно — нарывные, общеядовитые, удушающие, психохимические и раздражающие. Для поражения объектов в тылу наших войск противник может использовать химические авиабомбы и выливные приборы.
По кабинету пронеслось оживление. Кто‑то закашлялся и придавил недокуренную папиросу в пепельнице. Виктор превратился в центр заинтересованных взглядов.
"А фиг вы думали. Даром, что ли столько лет гоняли, начиная со школы."
Он повернулся к аудитории и продолжил с интонациями ведущего телевизионного шоу: