Алекс Войтенко - Ты проснешься, на рассвете (СИ)

Оказалось, что все довольно просто. Мы под присмотром дядя Чена связали наши санки в эдакий паровозик, а Чен-лаоши привязал веревку подлиннее к задку последних саней и обвязался ею, вокруг пояса. Мы заняли место в санках, а дядя Чен встал на лыжи позади нас, он будет показывать дорогу и притормаживать, если мы разгонимся слишком быстро.

Сказать по правде, этот спуск, нам понравился, гораздо больше, чем весь день проведенный на горе. Моя бы воля, я бы лучше раза три проделал этот спуск, чем весь день провести на той, детской горке. Здесь было гораздо интереснее, да и веселее тоже.

Вначале, мы разогнались, до довольно приличной скорости, так что даже ветер, стал посвистывать, проносясь мимо нас. Потом, дядя Чен начал притормаживать и вскоре мы смогли немного свернуть, чтобы объехать небольшой уступ, стоящий прямо на дороге. После этого скорость вновь поднялась, но уже не так сильно, но все равно ощутимо. С визгом и смехом, мы пролетели последний скоростной отрезок, и вот показалась сопка, за которой и находилась наша турбаза. Здесь наш поезд вновь притормозил, а затем мы с некотором недоумением, заметили дядю Чена, с улыбкой промчавшегося мимо нас. От неожиданности я даже оглянулся. Позади моих саней никого не было. Хотел было уже начать торможение, как наш паровозик по инерции достиг, почти вершины небольшой сопки и остановился.

Оказавшийся в этот момент возле нас, Чен-лаоши с удовольствием расхохотался, увидев наши слегка испуганные физиономии.

— Неужели, вы могли подумать, что я брошу вас на произвол? — со смехом спросил он.

Развязав наши санки, мы прошли совсем недалеко, и оказались возле станции канатной дороги. Сдав там санки и лыжи, прошли в гостиницу. Оказалось, что пообедать или поужинать, можно в любое время, поэтому мы чуть отряхнувшись от снега, сразу же прошли в столовую, где с удовольствием совместили сразу обед и ужин. Так мы проголодались за весь день. После поднявшись наверх, обнаружили, что вернулись сюда одними из первых постояльцев, чем сразу же и воспользовались.

Быстренько скинув свою мокрую одежду, и взяв банные принадлежности, разбежались по душевым, где от души помылись, заодно и согревшись, после целого дня на морозе.

После, уже чистые и сытые, развесив свою сырую от растаявшего снега одежду на батарее отопления, взобрались на кровать и, прикрывшись одеялом, долго сидели, делясь впечатлениями между собой и дядей Ченом. Выслушав нас, он сказал, что немного отдохнет и прилег на свою кровать. Мы же чтобы не мешать ему взяли пару тетрадей, которые брали с собой, шариковые ручки и вышли в фойе, где примерно около часа увлеченно гоняли в морской бой.

К этому времени, в гостинице начали собираться постояльцы, поэтому мы вновь вернулись в наш номер, и сев на кровати спиной друг к другу продолжили уже там, сообщая ходы шепотом, чтобы не мешать отдыху, Викиного отца.

Ближе к вечеру пошел снег. О его начале, мы узнали из телевизора, стоящего в фойе. Вначале, он еще кое-как показывал, и даже был слышен звук. Но потом вдруг изображение моментально исчезло, а через пару минут, и звук сделался каким-то хрипящим, по экрану, же только проносились полосы, а весь он был покрыт какой-то серо-белой мутью.

— Все. — Сказал один из мужчин, сидящих неподалеку от нас. — Кино отменяется. На улице снег пошел.

Я вначале, не поверил ему, но оказалось, что так оно и есть. Когда я выглянул в окно, все заволокло чем-то серым, а воздух был заполнен крупными хлопьями падающего снега.

— Похоже, завтрашние мероприятия отменяются. — Немного грустно сказал я.

— В это время, часто такая погода. — Сказал тот же мужчина. — Сезон для катания на лыжах, откроется к началу февраля. Хотя пара солнечных дней еще будет. Хуже если поднимется метель, и тогда пару дней отсюда носа не высунешь. Все так заметет, что двери не откроешь. Пока снизу дорогу не расчистят, будем тут сидеть.

В итоге так и получилось. К утру, ненадолго выглянуло солнце, и мы уже собирались на выход, но только успели позавтракать, как все вновь заволокло тучами и, вновь пошел снег, вскоре превратившийся в настоящую метель.

За окном свистела вьюга, стоянка машин, тут же превратилась в какое-то причудливое нагромождение сугробов, освещаемых редкими фонарями, стоящими по периметру площадки. Чуть дальше, видная из окон фойе, абстрактно-космической фигурой возвышалась, вышка замершей канатной дороги. Гостиница будто замерла, в предвкушении, чего-то невероятного, и даже казалось, чуть поскрипывает, в такт налетающим порывам ветра. Как ни странно стало заметно теплее. Видимо снегом замело все невидимые щели, и большая часть сквозняков исчезла. Веселье, изредка доносившееся до нас из соседних номеров, тоже сошло на нет. Хотя, по уверениям администрации, никакой опасности не было, а запаса продуктов и топлива хватит ни на один месяц, люди все равно вели себя очень настороженно. Ведь все здесь находящиеся, редко встречались с такими явлениями природы. Все же здесь не северный полюс, а солнечный Узбекистан, и достаточно проехать всего лишь пару десятков километров, попадешь совсем в другие условия. Где подобное воспринимается, лишь на уровне сказок.

— Интересно, а что же сейчас чувствуют те, кто остался на вершине? — негромко произнес я.

— Да то же, что и мы. Там есть комнаты отдыха, не только для всего персонала, но и хватит места, для задержавшихся там, если вдруг таковые найдутся.

— Но все равно, как-то тоскливо. Одни, на вершине… — задумчиво продолжил я.

— Кстати им там, гораздо веселей. — Ответили мне. — Там телевизор работает в любую погоду. Если найти хороший бинокль, то в солнечный день, оттуда видна Ташкентская телебашня, так что прием там великолепный, пожалуй, лучше, чем в некоторых местах Ташкента.

Немного грустные мы зашли в нашу комнату, и стали думать чем же занять освободившееся, столь печальным образом время. И тут мне в голову пришла великолепная идея. Во всяком случае, она мне очень понравилась и я ее тут же озвучил:

— Чен-лаоши, — спросил я. — А вы знаете Китайский язык?

— Последнее время, когда ты называешь меня учителем, мне становится, немного не по себе. — Ответил он.

— Чаще всего, это означает, что у тебя появилась очередная идея, и именно я буду главным действующем лицом в ней. — Продолжил он. — Впрочем, как ни странно все они, эти идеи, так или иначе, приносят пользу, всем нам, поэтому меня это только радует. Да я знаю Китайский, может быть не столь хорошо, как коренные жители, но в центральных областях Китая меня вполне поймут, да и я тоже смогу поддержать разговор. А что ты хотел?

— А вы можете научить нас ему? — скромно попросил я.