Для тебя бессмертный III - Сим Симович
Рядом с ними, на коленях, стоял пленный монах. Бывший каноник собора святого Николая ныне служил лишь живым учебным пособием. Трясущимися пальцами чернец вычерчивал в пыли геометрические фигуры, поясняя законы распределения веса.
— Угол наклона водостока, — шелестел голос монаха, прерываясь от кашля. — Если не дать воде уйти, лед разорвет кладку изнутри за одну зиму…
Остановился за спиной самого рослого ученика. Пацан лет двенадцати с ледяным спокойствием выводил схему укрепления подпорной стенки. В руках подростка был не крест, а тяжелый свинцовый отвес.
— Понимаешь, зачем здесь нужен контрфорс? — вопрос прозвучал негромко, но заставил всех детей замереть.
Мальчик поднял голову. В расширенных зрачках не было страха — только жадное, хищное любопытство.
— Чтобы гора не сожрала дорогу, владыка. Масса земли давит на базальт, а контрфорс переносит это давление вглубь скалы.
— Верно. Запомни это. Гора всегда пытается сожрать то, что построил человек. Бог всегда пытается разрушить то, что создано разумом. Твоя задача — сделать так, чтобы расчет оказался сильнее и того, и другого.
Пошёл прочь из навеса, бросив через плечо Штарку:
— Выдай пацанам по чаше горячего вина с пряностями. Мозги в холоде работают хуже. И проследи, чтобы монах не сдох раньше времени. Мне нужно, чтобы к Палермо эти щенки уже умели наводить понтонные мосты через горные речки.
Подъем продолжался. Колесо истории скрипело, вминая в грязь древние гербы и феодальные вольности. Сицилия стонала, но покорно ложилась под чертежный циркуль.
Впереди маячил следующий замок — Кастель-ди-Мистербьянко. Очередная точка на карте снабжения. Очередная преграда, которую предстояло либо вскрыть многозарядным арбалетом, либо просто обойти по новой дороге, оставив гнить в изоляции.
Двинулся к головной повозке обоза.
Внутри, укрытые промасленными шкурами, покоились детали новых машин Леонардо. Медные шестерни блестели в скудном свете дня, словно драгоценные камни. Этот металл стоил дороже золота, ибо он нес в себе силу, способную сокрушить стены, возводимые столетиями.
— Мастера! — зычный клич разорвал вой ветра. — Проверить смазку на осях! Завтра начинаем прорубать туннель сквозь северный склон. Барон де ла Крус думает, что его скала неприступна. Завтра мы докажем ему, что скала — это просто большой кусок туфа, мешающий движению транспорта.
К вечеру горы окрасились в багровый цвет. Солнце тонуло в море, напоминая каплю крови на стальном клинке.
Крид стоял на краю достроенного участка тракта. Ровные, серые плиты уходили вдаль, резая склон безупречно прямой линией. Никаких изгибов в угоду ландшафту. Никаких поклонов перед силами природы. Только воля, воплощенная в камне.
Проклятая память Одина снова напомнила о себе. Когда-то давно, в эпоху длинных драккаров, мир казался бесконечным и хаотичным. Люди жили мгновениями, веря в удачу и милость богов. Теперь Крид строил мир, где удача заменялась расчетом, а боги — инженерными наставлениями.
Холод больше не пробирал до костей — он стал привычным фоном, шумом в системе. Тело функционировало, разум выстраивал логистические цепочки, а душа… О душе пусть заботятся те, кто висит в петлях на обочинах новой дороги. У них теперь много времени для размышлений о вечном.
Молча подошёл к костру, где Штарк уже делил зажаренную на вертеле конину.
Запах паленой шерсти и жира мешался с ароматом свежего известкового раствора. Это был запах империи. Настоящей. Холодной. И вечной.
— Завтра вскрываем акведук у Мистербьянко, — бросил Крид, принимая из рук воеводы кусок мяса. — Очистить трубы от ила. Нам нужна вода для замеса бетона на верхних плато. И приготовьте многозарядные короба. Говорят, барон нанял сарацинских магов, чтобы те вызвали обвал на тропе.
— Магов? — Штарк захохотал, вытирая жирные пальцы о кольчугу. — Пускай вызывают. Посмотрим, как их заклинания справятся с двадцатью болтами в минуту.
Ночь опустилась на горы внезапно, словно упавший с башни гобелен.
Крид остался сидеть у огня, глядя на пляшущие языки пламени. В этих искрах виделись пожары будущих городов и блеск новых школ, где дети будут учиться убивать и строить с математической точностью.
Мир менялся. Старый лад трещал по швам, уступая место железной логике бессмертного трикстера. И ни один король, ни один папа не мог остановить это движение. Ибо у них было лишь право, дарованное богом, а у Крида — знание того, как этот бог когда-то умирал на мировом древе.
Скользнул в темноту шатра.
Сон не шел. В голове крутились формулы натяжения тетивы и расчеты запасов зерна. Великая машина работала. Сицилия медленно превращалась в гигантскую строительную площадку. И фундамент этой постройки был заложен на века.
— Владыка Крид! — Десятник-разведчик вбежал под навес, тяжело дыша. — Барон де ла Крус выслал парламентера. Просит переговоров. Говорит, что готов открыть ворота в обмен на сохранение титула и земель.
— Переговоров? — Усмешка снова исказила лицо. — Скажи ему, что титулы нынче стоят дешевле извести. Пусть выходит с ключами и списком всех каменотесов замка. Если через час воротная башня не будет пуста — мы начнем испытания новых зажигательных снарядов прямо на его фамильных покоях.
Сделал уверенный шаг к выходу, поправляя перевязь меча.
— Штарк! Поднимай людей. Переговоры окончены, не успев начаться. Нам не нужны союзники. Нам нужны подчиненные и материалы.
Горы вздрогнули от слитного удара тысяч сапог. Железная саранча снова пришла в движение. Путь на Палермо прокладывался не только мечом, но и каждым уложенным в дорогу камнем. И этот путь был неотвратим.
Февральское марево, пропитанное солью и горьким привкусом известковой пыли, тяжелым саваном опустилось на гавань Мессины. Трамонтана — колючий северный ветер — яростно грызла базальтовые кручи, пытаясь сбросить зазевавшихся путников в ледяную пучину пролива Фаро. Тракт, вымощенный ровными плитами, блестел под копытами коней ртутным, мертвенным блеском. Железная колонна веронских ратников возвращалась из гор без труб и фанфар, втекая в город безмолвной стальной рекой.
Зима тысяча двести пятьдесят первого года не знала милосердия. Мороз вгрызался в суставы, заставляя миланскую сталь доспехов звенеть