"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Со мной поехала Светлана и матрос Митя Белозеров, которого я счел весьма перспективным кадром. Это ничего, что он пишет с ошибками, зато мозги на месте.

Уезжали мы с шиком — мне снова подали салон-вагон. Благо этого добра было полно — такие вагоны в Российской империи имело, к примеру, всё железнодорожное руководство уровня выше начальника дистанции.

Этот вагон нам очень пригодился. Дело вот с чем. Светлану в нашем экипаже любили. А после того, как она получила орден, то вообще стала суперзвездой. Так что ей потащили подарки. А что могут подарить люди, не особо отягощенные образованием и «высокой» культурой? Ведь не сборник сонетов Шекспира в оригинале. Волокли, в основном, всякое шмотье и ювелирку. Уверяя с честными глазами, что это купили и выменяли — или подобрали в брошенных особняках.

Впрочем, последнее вполне могло соответствовать истине. Драпавшие работники колчаковских министерств и местные буржуи побросали пропасть всякого имущества. Далеко ходить не надо — вокзал был забит эшелонами со всяким добром. Омские железнодорожники во время драпа сделали хороший гешефт, пропихивая за взятки эшелоны со всякой халабудой. В этом приняли участие и подпольщики-большевики. Потому что составы с имуществом забивали дорогу — в результате оказалось невывезенным огромное количество тяжелого вооружения и боеприпасов. Да и болтающаяся на дороге тыловая сволочь не прибавляла воинского духа отступавшим частям. Их наконец-то стали звать белыми. Откуда это появилось — я так и не понял. Ассоциация-то понятна — белыми называли сторонников короля во время Великой французской революции — по цвету знамени Бурбонов. А тут появилась императрица, которая, само собой, заявила свои претензии на престол. Хотя отношение к ней в сибирских войсках было всякое…

Так вот, подобрать какие-нибудь буржуйские шмотки было плевым делом. Я видел на улицах Омска партизан, щеголявших в деревенских валенках, каких-то явно кустарных малахаях — и в подпоясанных армейскими ремнями «господскими» шубами — такими, как на знаменитом портрете Шаляпина. Так что всякого шмотья у нас накопилась пропасть.

Самое смешное, что Светлана принадлежала к подавляющему меньшинству женщин, которые к шмоткам относятся с полным пренебрежением. А лучшим украшением она считала кобуру с наганом. И куда это всё девать? Юверлирку-то можно сдать на нужды революции, а остальное? И ведь наверняка потом всякие разоблачители «зверств большевиков» будут писать про отмороженную комиссаршу Светлану Баскакову, которая награбила в Омске целый вагон шмотья…

До Москвы мы добирались долго, около недели. 15 марта я наконец, увидел Встречавших нас товарищей во главе с Мишей. Он потащил в предназначенную нам квартиру на Большой Никитской. Это мне очень понравилось — потому что РОСТА находилось на той же улице, в особняке Лопатиной. Там, где в мое время располагалось бразильское посольство. Это был знак судьбы. Ведь в моё время здание ИТАР-ТАСС тоже было на Большой Никитской.

Ещё отбывая на колчаковский фронт, я провернул прикол, смысл которого был понятен только мне. Я озадачил Мишу, дабы он под шумок перетащил «Рабочую окраину» в особняк напротив. Для тех, кто не слишком хорошо знает Москву поясняю — в моей истории там находился известный гадюшник под названием Центральный дом литераторов. А вот хрен вам, товарищи и господа писатели.

Вообще-то Миша и другие товарищи развернули бурную деятельность. В подвале особняка у нас имелась своя типография, причем очень навороченная по нынешним временам. Да и вообще — работа кипела.

Буквально на следующий день после прибытия я был приглашен к Ленину. Ильича я знал и раньше, по работе в «Правде». Но знакомство было чисто шапочным. Ильич выглядел усталым, но энергия из него так и перла. А взгляд у него был о-чень серьезный. Товарищ явно на три метра под землю видел.

Для начала он расспросил меня о делах на фронте. Разумеется, не о боевых действиях, а о настроениях бойцов и местных. Особенно его интересовали партизаны.

— Колчак надорвался на мобилизации. А какие у них настроения, товарищ Коньков?

— Настроения сложные, Владимир Ильич. Они поднялись прежде всего против режима Колчака. И красными они называют себя потому что некем больше. Но путаница в головах у них серьезная. Так, люди одного партизанского командира из-под Новониколаевска провозглашают по деревням, что в Архангельске высадился великий князь Николай Николаевич, который сядет на царство и вас назначит первым министром[89].

Ленин рассмеялся.

— А Александру Федоровну, стало быть, он не любит!

— Но главное не в этом, Владимир Ильич. Эти люди так же могут подняться и против нас. То, что работает в России, в Сибири — далеко не всегда.

— Да, я об этом знаю. Мы постараемся повторно не совершать ошибок, которых мы натворили, придя к власти. Но в этом и вы должны принять участие. Сейчас дело агитации и пропаганды находится в неудовлетворительном состоянии. Соответствующий отдел ЦК занимается пустой болтовней. А вас Иосиф Виссарионович рекомендовал как дельного человека. И у вас есть своя позиция в этом вопросе.

— Да. Я считаю, что надо делать упор, что Красная Армия защищает новое, социалистическое Отечество от захватчиков, от наемников мирового империализма. Тем более, что и в самом деле — японцы ведут себя в Забайкалье как дома. Семенов держится на их штыках. Да и у Колчаковцев чуть не всё военное имущество — с клеймами американских фирм. Крестьянину трудно понять такие широкие идеи, как мировая революция.

— Сразу видно, что вас рекомендовал товарищ Сталин. Хотя, я думаю, вы правы. Но жизнь у вас будет тяжелая. Многие товарищи с этим не согласятся. А ведь скоро съезд… Но не стоит и забывать о наших товарищах в других странах.

— Разумеется. Мы должны опровергать ложь, которую распространяют контрреволюционеры. Да и про создание положительного образа нашей страны не забудем.

— Что ж, удачной вам работы.

В принципе, мои планы особой оригинальностью не отличались. Я собирался создать нормальный медиаходлдинг. Это тем более актуально, что, скорее всего, нэп тут повторится. Итак, что мы будем делать? Хотя для начала — что мы делать не будем. А не станем мы трогать чисто партийную печать. Потому что иначе меня просто съедят без соли. Особенно в свете разборок среди партийной элиты.

А что нужно? Берем по максимуму, с расчетом на перспективу. Газеты для народа. С рабочей спецификой, с крестьянской спецификой. Для образованных. Для молодежи. Это что за безобразие получается — комсомол уже есть, а «Комсомольской правды» нет? Журнал «Крокодил» тоже пригодится. С другими журналами — ладно,