Алекс Войтенко - Сашеньки

— Трофим Людомирович, вы позволите?

Особист, будто поперхнулся, не успевшим вылететь словом, и тут же уже своим обычным, чуть приглушенным голосом произнес:

— Да, да, конечно Сергей Иванович. — Кинув взгляд на собеседника, он еще больше смешался, и как бы извиняясь, чуть заискивающе, продолжил. — Если вы не против, я оставлю вас здесь, мне срочно нужно в штаб.

— Да, пожалуйста, можете идти, товарищ майор.

Особист, тут же вытащил из столешницы, какую то папку и попрощавшись вышел из кабинета. Дождавшись пока дверь за ним закроется, подполковник произнес:

— Собственно вызывал вас я. Присаживайтесь сержант, разговор у нас будет серьезный.

Окинув взглядом комнату, я нашел стул стоящий возле двери и попытался присесть.

— Поближе, пожалуйста и не бойтесь меня. Я не кусаюсь. — Он улыбнулся. — И кричать на вас я тоже не собираюсь.

Приставив стул ближе к столу, я присел.

— Итак я, как вы уже поняли сержант, Петров Сергей Иванович. Можете называть меня по имени отчеству. — Он говорил спокойным голосом, обычного человека. — Вас я немного тоже знаю, но будет лучше если вы представитесь сами, и поподробнее. И не вскакивайте каждый раз. — сказал он заметив, что я попытался встать. — Считайте, что на мне нет погон, и мы просто беседуем.

Секунду подумав, собравшись с мыслями, я сказал:

— Тимохин Александр Александрович, Сержант первого взвода, второй роты. Заместитель командира взвода по боевой подготовке. Точнее, занимаюсь обучением взвода рукопашному бою. Имею 2й-дан тхэквондо. 15 ноября исполнилось полгода со дня призыва. — Сказав вроде все основное, я замолчал.

— Ну, что ж для начала неплохо. Хотя хотелось бы узнать кое-что и о семье, откуда родом, где учились, ну и все, что можете или хотите рассказать.

— Даже не знаю с чего начать.

— Лучше с начала, — улыбнулся подполковник.

Я в общих словах рассказал ему, что родился в Ташкенте, о сестре, с которой мы родились в один день. О маме и отце, погибшем во время землетрясения, о своей учебе. Упомянул и приемного отца. В общем, не вдаваясь особо в подробности, рассказал свою биографию.

— Примерно это я и хотел услышать. А почему вы Александр, ушли из школы милиции?

— После одного случая, — я выдал ему версию, которую дал мне отец, — я долго болел, и соответственно отстал в учебе. К тому же заживающая после перелома рука, на давала мне возможности нормально заниматься, а там все таки большие физические нагрузки. Подумав, я решил, что лучше если я уйду. После армии попробую поступить куда нибудь в институт.

— У меня есть несколько другая версия, скажите, а не связан ли ваш уход с отчислением сестры?

— Ну, это тоже дало какой-то толчок. — Не стал скрывать я.

— Понятно. — Он на несколько секунд задумался.

— Я сейчас задам вам вопрос, постарайтесь ответить на него по возможности честно. — Произнес он.

— Я слушаю вас.

— Скажи, почему ты не пишешь писем домой.

Я попытался ему рассказать, что не вижу в этом необходимости. Если будет что-то серьезное, конечно напишу, а так, ну не люблю этого делать.

— Ко мне уже были претензии от замполита, по этому же поводу. Отец прислал письмо, где все объяснил.

Вот! — Сказал мой собеседник, — мы и добрались до самого главного. Скажи, а как отец узнал, что нужно написать такое письмо. Кто его попросил об этом. Даже если принять за версию, что ты послал ему письмо, о том разговоре, и он тут же ответил, чисто по времени получается около шести — семи дней. Однако я точно знаю, что ни письма, ни телеграммы, ты не посылал. А доступа междугороднему телефону у тебя нет и сейчас. — Он незаметно во время разговора перешел на ты.

— Возможно, мы могли договориться раньше, об этом письме, просто я уже не помню, как все это происходило.

— Возможно. Но тогда скажи, откуда он узнал адрес?

— Для того места где он служит, я думаю это не так уж и трудно.

— Хорошо, допустим все так и было. Еще один вопрос. — Он на мгновение замолчал. — Я, конечно, могу включить запись, но думаю ты поверишь и так. Как получилось, что твоя сестра сообщила отцу о том, что тебе присвоили звание сержанта, в тот же день, даже точнее будет сказать, в тот момент, когда ты сам узнал об этом?

С каждой минутой, мне все больше и больше не нравилось, то о чем мы беседуем. Я с самого начала понял, что этот человек, или вернее сказать, те люди кого он представляет, каким-то образом узнали о наших с сестрой способностях. И это мне очень не нравилось. А главное, мне не с кем было посоветоваться в этом вопросе. Да, сестра слышала наш разговор, и даже пыталась связаться с отцом, но увы у нее ничего не получилось. Возможно, его просто не было на месте.

— Я не смогу ответить на ваш вопрос. — Произнес я.

— Знаешь, я тебя даже понимаю. Но дело в том, что ответ необходим. И в первую очередь для тебя.

— Я могу подумать?

Подполковник взглянул на часы.

— Думаю, минут сорока тебе хватит? Как раз успеешь пообедать. Пусть даже час. В общем, через час, я жду тебя здесь.

Я поднялся.

— Разрешите идти?

— Да, я же отпустил тебя. Не опаздывай.

Я развернулся и вышел из кабинета. В голове роилась мешанина мыслей. Я искал выхода и не находил его. Сестра в это же время пыталась связаться с отцом, чтобы получить хоть какой-то совет. Увы, у нее ничего не получалось. Минуты безостановочно бежали вперед, а мы не могли ничего придумать.

— "Знаешь, Сань, раз уж нас раскусили, может быть стоит сознаться? Думаю отец, скажет тоже самое. Но мы не будем раскрывать всех наших способностей. Сделаем по минимуму. То есть, да, мы слышим и можем общаться между собой. По-моему этого будет достаточно. Тем более, что никакие приборы, насколько я знаю не могут уловить телепатические волны".

— "Согласна, только ведь наверняка меня сорвут с учебы, а мне что то не очень хочется этого".

— "Я думаю тут, можно договориться. Как я понял, этот дядька, что со мной беседовал, скорее всего из КГБ, Иначе бы наш особист не вел бы себя так. И потом, думаю, что даже если нас и сорвут, то могут предложить адекватную, если не сказать лучшую замену".

— "Да, надежда в этом конечно есть. С другой стороны если это действительно КГБ, то в случае нашего отказа мы сделаем себе только хуже, а может и не только себе. В случае же согласия, мы сможем, пусть не диктовать, но хотя бы как то влиять на условия".

— "А знает, что меня больше всего прельщает?"

— "Что?"

— "Не хочу показаться эгоистом, но я ужасно соскучился по своей сестренке. Все-таки общаться, и быть рядом это, как говорят Одесситы — Две большие разницы!"

— "Ты, читаешь мои мысли"

— "Причем постоянно!" — я послал ей улыбку. — "Впрочем, как и ты мои".