Алекс Войтенко - Сашеньки

Первый месяц, до сдачи всех зачетов по уставам боевой службы, мы ходили только во внутренние наряды, конвои, которыми занималась рота, были для нас временно закрыты.

Зато, несмотря на довольно плотный график службы у меня наконец появилось свободное время, и я смог наконец уделить время тренировкам, которых был лишен последние четыре-пять месяцев. Вначале из-за болезни, а после из-за призыва в армию.

Здесь же в части, был неплохой спортивный городок, на котором можно было поддерживать спортивную форму. И хотя места для забегов было маловато, но прибывший вместе с нами в часть молодой лейтенант Гречко, который стал нашим командиром взвода, любил это дело, и потому быстро организовал утренние пробежки вне территории. Чему я был только рад.

Так началась моя служба в армии.

5.

Как то так получилось, но в нашей роте, практически не ощущалось давление "дедовщины". Хотя в соседних, проявлялось во всю. Взять ту же АХР — Авто Хозяйственную Роту.

У нас же было так называемое разделение труда: Мы призванные в этом году при генеральной уборке мыли полы. Точно таким же способом, что был описан ранее, когда я учился на 1 курсе Школы милиции.

Те, кто отслужил уже полгода, в основном снабжали нас водой и протирали от пыли, все горизонтальные поверхности. То есть подоконники, табуреты, рамы кроватей, тумбочки и тому подобные вещи.

Черпаки, так называли тех, кто отслужил год, — выравнивали койки и отбивали постели, подушки. В общем доводили до ума расположение роты. Деды — срок службы которых подошел к полутора годам, присутствовали при уборке Но чаще подсказывали, что и где сделано не так. Ну и проверяли окончательно наведенный порядок. И наконец, дембеля, которые ждали отправки домой. Те просто прятались, в Ленинской комнате занимаясь своими делами. Правда молодых, таких как я в наряде всегда ставили во вторую смену. Просто потому, что в наряде допускалось спать не более 4 часов, а во второй смене, редко удавалось поспать и два. При наряде на кухню. Происходило то же самое. Духи — то есть мы и молодые -полугодки шли на мытье посуды или овощерезку. Я чаще выбирал последнее. Черпаки и деды на уборку столов, но мытье полов в столовой выпадало на молодых.

Овощерезка тоже считалась неблагодарным делом. Потому, что машина, для чистки картофеля, чаще всего не работала, и приходилось чистить овощи вручную. Но когда картофеля выдавали слишком много, то всегда присылали из роты помощь, на его очистку. Так что чаще всего, мне приходилось только делать уборку и следить, что бы ножи были острыми. Овощерезка по сравнению с мытьем посуды было гораздо лучшее место. Правда на следующий день, тоже оставалось много работы и весь день приходилось, что-то готовить. Но все же лучше, чем весь день возиться в пару и горячей воде.

О том, чтобы стирать, чью-то одежду, чистить сапоги или подшивать кому-то воротничок, речи не было вообще. Возможно это заслуга нашего ротного старшины, старшего прапорщика Гырбу или, что-то еще, но так или иначе, больших различий я не заметил. И, наверное, это было хорошо.

Наш день начинался с подъема. В шесть утра дежурный по роте кричал: "Подъем!" Мы вскакивали и бежали на физзарядку. Многие, особенно старослужащие, всеми правдами и неправдами старались увильнуть от этого, мне же было это только в радость. Особенно если в этот день в роте находился наш взводный. Тогда можно было быть уверенным, что пробежка не ограничится одним двумя кругами вокруг плаца, а пройдет на нормальные два-три километра, к которым я так привык и которых мне чаще всего недоставало. Дальше начиналось махание руками и ногами на плацу, но особо "продвинутые" в число которых вскоре вошел и я, несмотря на свою "молодость" уходили в спортгородок, где занимались качанием пресса или работой на брусьях или турнике. Там же было выставлено несколько тренажеров для отработки ударов и макивара сделанная из подвешенной покрышки автомобильного колеса. Многие пытались что-то изображать на них, чаще всего себе во вред.

После зарядки была уборка, заправка коек, после мы строились, проводился утренний осмотр и шли на завтрак. Кормили нас кстати очень хорошо. Шеф-поваром у нас был бывший шеф-повар одного из ресторанов Воронежа, ушедший на пенсию. Обычно в воинских частях готовят такие же солдаты, только прошедшие специальную подготовку. Но все равно пища приготовленная ими не пошла бы ни в какое сравнение, с приготовленной настоящим профессионалом. Мало того, всегда имелась возможность взять добавку, чем мы особенно молодые всегда пользовались.

Далее начинались занятия. Кто-то из офицеров относился к этому серьезно, но большинство, чаще пихали замку, какую-то брошюрку или книгу с уставами, со словами: "Изучайте" и уходили по своим делам. Первое время, до сдачи всех зачетов и допусков, приходилось конечно, изучать эти материалы, но после чаще всего, каждый занимался какими-то своими делами. Единственным ограничением было не выходить из классной комнаты, до перерыва. Кто-то писал письма домой, кто-то играл в тихие игры.

Кстати из-за этих писем, меня однажды чуть было не наказали. Оказывается для спокойствия наших командиров, было необходимо, чтобы солдат, в обязательном порядке писал письма домой. Кто-то из них и заметил, что от меня писем не поступает. Так же как и мне их никто не шлет. Меня вызвали на ковер к замполиту, и в приказном порядке заставили написать письмо. Что я, улыбнувшись про себя и, сделал. Но после отправки, спросил у замполита:

— Товарищ, капитан, а что нужно сделать, чтобы от меня не требовали отправки писем?

— Солдат, обязан их писать, потому что его родные беспокоятся о нем. И что, тебе трудно написать, что жив, здоров, все нормально?

— Да, нет, не трудно. Просто я и так знаю, что дома все хорошо.

— Откуда ты это можешь знать?

— Просто знаю. Чувствую. Товарищ, капитан, а если отец, пришлет вам письмо о том, что меня не нужно заставлять их писать, то вы сможете разрешить мне не делать этого?

Замполит улыбнулся, видимо решив, что подобного он не дождется, и произнес:

— Ну, если он действительно такое напишет, тогда ладно. Так уж и быть, не буду больше приставать к тебе с этим вопросом.

— Отлично. Думаю, через недельку такое письмо вы получите.

— А с чего ты решил, что он его напишет? Ему, что ж, не интересно знать, что с его сыном твориться.

— Он это и так знает. А если, что и не знает, то доложат.

— Он военный?

— Не совсем. В милиции служит. Начальник одного из отделов.

— Понятно, можете идти рядовой. — Произнес замполит, с усмешкой. Вряд ли он думал, что подобное может произойти.

Сестра, которая прекрасно слышала, наш разговор, тут же насела на отца и тот, тоже решил подшутить. Через неделю, даже немного раньше от него пришло письмо на имя замполита. Где он, на официальном бланке своего отдела, просил того не заставлять меня писать писем домой, мотивируя тем, что знает о моей службе все, по официальным каналам. И подписался, указав свое звание и должность.