Граф поневоле - Павел Барчук

Конечно, я мог Сеньке этого всего и не говорить. Кто он такой, по местным меркам? Крепостной и слуга, который рядом ходит как тень. Но вот Сенька, несмотря на всю его безалаберность, нравился мне искренне. А главное, он несомненно был привязан к Аркашке. Даже при том, что мой предшественник, судя по всему, являлся редким кретином и мудаком.

Я замолчал, принялся изучать проплывавший мимо живописный пейзаж. Из города мы уже выехали, и теперь по обе стороны тянулись перелески да поля.

На самом деле просто анализировал, продумывал, прочитывал всё, что удалось сегодня выяснить. Раскладывал информацию по полочкам и прикидывал свои действия на ближайшие дни. Тут надо чётко понимать, куда пойду и что буду делать, по порядку.

За этими раздумьями не заметил, как пролетела дорога. А она заняла, так-то, не меньше полутора часов.

В Столпово мы въехали, когда уже начало темнеть. Навскидку, думаю, было около десяти вечера.

Село затихло, народ, похоже, готовился к очередному трудовому дню. Так понимаю, крестьяне ложатся спать рано, потому как вставать им тоже ни свет ни заря.

Дома темнели однородной массой. Даже собаки молчали. Церковь торчала над крышами чёрным пятном, пруд лежал внизу, как разлитая смола.

Усадьба тоже оказалась погружена в темноту, за исключением двух окон на первом этаже. Ворота были открыты, и как только тарантас вкатился во двор, из темноты вылетели две дворовые собаки. Видимо, собрались защищать свою территорию. Однако, пробежав пару метров нам навстречу, узнали лошадей, Тимофея и тарантас. Разом сбавили ход, потом вообще остановились, принялись вилять хвостами как умалишённые.

Радуются. Приятно.

Следом за собаками из сумрака, как чертов ночной дозор, появился Наум Егорыч. Выплыл прямо из темноты. Аж не по себе стало. В руках он держал связку ключей и фонарь.

Денщик замер прямо у крыльца, дожидаясь, пока тарантас подъедет ближе и остановится. Только когда наш транспорт скрипнул в последний раз и замер, Наум пошёл закрывать ворота.

Тут же на крыльце обозначилась Агафья со свечой в жестяном фонаре.

— Ах ты паршивец! — рявкнула старуха так, что огонь свечи испуганно взметнулся. — Ах ты дурень бессовестный! Я тебе что говорила⁈ Я тебе что наказывала, когда вы со двора выезжали⁈

Я, честно говоря, с такой встречи немного прибалдел. Подумал, не сошла ли бабуля тут с ума в моё отсутствие. И только в следующее мгновение сообразил, что эта ругань предназначалась вовсе не мне. Агафья бранилась на Сеньку.

А вот тот сразу понял, о чём идёт речь. Втянул голову в плечи и начал медленно сползать с тарантаса, при этом поглядывая в сторону закрытых ворот. Видимо, сожалел, что дорога к отступлению перекрыта. Потому как Аркашкина нянька и правда была очень зла.

— Агафья Тихоновна, дык мы же ж совсем немножко задержались…совсем чуть-чуточку… — залебезил Арсений, стараясь держаться подальше от старухи.

— Дык! Он мне «дык»! — Бабка спустилась по ступеням всё с той же неожиданной для своих лет прытью. — Ночь-полночь! Барин не кормлен, второй день на ногах, а ты его по уезду катаешь! Я тебе все вихры повыдеру, вот как бог свят, до последнего волосёнка!

— Да я ж не катал! — взвыл Арсений. — Я ж его отговаривал!

— Отговаривал он!

Дальнейшее объяснение было заведомо бессмысленным, и Сенька это понимал. Сказать «барин сам так велел» он не мог. Потому что для Агафьи такого ответа просто не существовало. Барин ничего плохого велеть не способен. Стало быть, виноват слуга.

Агафья кинула на Сеньку последний яростный взгляд, потом переключилась на меня. Голос её в одно мгновение изменился, стал слаще сиропа.

— Аркашенька… Голубчик… Иззяб весь, поди? Пойдём, пойдём, я тебе ужин оставила, всё горяченьким держала…

— Погоди, Агафья. — Я выбрался из тарантаса, размял поясницу. — Батюшка где?

— Так отдыхать изволили Пётр Николаевич, — продолжала суетиться рядом старуха. — Он, Аркашенька, в последнее время больно плох. К вечеру ужо сил совсем нет. Это от нервов, сокол мой ясный. Точно от нервов.

— Спит, значит… — с некоторой досадой протянул я.

Ну что ж, выходит, и с папенькой разговор откладывается на утро. Тем более разговор этот будет долгий. Потому что до сих пор я не понимал одной вещи. Люди на пустоши — да. Кто-то скупает закладные и векселя — тоже ок. Но изначальная причина положения Вельяминовых была мне до сих пор не понятна.

Чтобы заиметь такие долги, надо без удержу тратиться на лево и направо. То, что Аркашка столько набедокурить не мог, это уже понятно. Но тогда в чём причина бедственного положения? Куда утекали денежки? Почему? Ответить на эти вопросы мог только граф.

В итоге пришлось идти к себе в комнату без всяких продуктивных бесед.

От ужина с трудом отбился. В трактире Аристарх Львович в основном пил, а я в основном ел. Так что сейчас мой желудок при всём желании не принял бы ни черта.

Переоделся. Сам. Улёгся в постель. Ещё немного погонял мысли насчёт завтрашнего дня.

Первым делом — разговор с отцом, потом поездка к Прову Матвеичу, встреча с Гиацинтовым для получения информации.

Потом… потом будем смотреть по ситуации. Многое зависит от того, насколько откровенным будет граф.

Уже засыпая, услышал в коридоре шаги. Половица под чьей-то ногой скрипнула — раз, потом, чуть дальше, ещё раз.

Интересно, кого там чёрт носит? Может, Сенька караулит мой покой? А может, Наум пошёл к Петру Николаевичу проверить, не нужно ли чего барину.

Я повернулся на другой бок и уснул. Судя по глубине и крепости сна, продрых всю ночь.

Разбудил меня визг.

Женский и такой громкий, что глаза открылись мгновенно. Следом раздался топот. Кто-то пробежал сначала в одну сторону, потом в другую. Потом опять заорала женщина. Судя по знакомым интонациям — Агафья.

Я упорно лежал, не поднимался. Сильно не хотелось подключаться к творящемуся в коридоре бедламу. Опять какая-то ерунда приключилась.

Однако, дальнейшие события приобрели размах крайне неожиданный и неприятный. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В проёме стоял Сенька. Босой, в одной рубахе, с совершенно белым лицом и такими же белыми губами.

— Барин!!! — Голос у него сорвался в какой-то щенячий визг. — Убили!!! Батюшку графа убили!!!

На самом деле определить,