Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов

с отделом Тимофеевича, нося ему статьи и репортажи с автозавода, где работал корреспондентом многотиражки. В «Советской Белоруссии» статьи печатали, что, во-первых, позволяло Сергею неплохо зарабатывать на гонорарах, а, во-вторых, понравиться главреду. Когда вакансия в отделе появилась, в редакции долго перебирали претендентов, но остановились на Скворцове. Как рассказал ему Володя Епифанов, причиной стал тот факт, что Сергей, как говорится, в теме: не только работал в «Автозаводце», но и начинал в цеху слесарем. Как говорится, вышел из рабочих. Правда, начальству не понравилось, что он не коммунист (ведь мог вступить, когда работал слесарем!), но в итоге все же взяли. Промышленный отдел в «Советской Белоруссии» не самый важный, пусть будет комсомолец. К слову, он единственный в редакции не член партии из журналистов. Еще сработало и то, что Сергей окончил МГУ, а не журфак Белгосуниверситета, пусть даже и заочно. С таким образованием в Белоруссии специалистов мало.

По пути домой Сергей заехал в ЦУМ — затем, чтоб кое-что купить для службы. Все-таки уйдет на месяц. Немного потолкавшись в очереди, взял лезвия голландской фирмы Schick — две упаковки, крем для бритья Florena производства ГДР, для освежения — большой флакон лосьона «Огуречный». На месяц хватит. Мыло он прихватит из дома, там есть нераспакованный кусок «Хвойного». Еще шампунь мыть голову. Сложив все это в сумку из кожзаменителя, отправился домой. Там скоренько собрался. Белье с носками класть не стал — их выдадут, зато взял полотенце (пригодится) и туалетную бумагу. Конечно, ложку с кружкой, как было написано в повестке. Обревизовал продукты в холодильнике. Гости съели почти все запасы, но уцелели сало (небольшой кусок), полбатона копченой колбасы, две банки шпротов и пачка пельменей в морозилке. К тому же осталось полбутылки водки, хлеб в хлебнице — буханка черного и кусок батона. Так, сало и консервы он возьмет с собой (кто знает, когда их там накормят, пусть будут), еще черняшку, а колбасу с батоном съест на завтрак. Холодильник, уходя, отключит.

Так, надо лечь пораньше — в военкомат пойдет пешком. По воскресеньям общественный транспорт с пяти утра не ходит. Такси не вызовешь — нет телефона, а вызовы по автомату диспетчеры не принимают. Придется встать в четыре, нет, в четыре тридцать, позавтракать и топать к месту. Чтоб вы пропали с вашей службой!

Сергей сварил пельмени — всю пачку, и съел их, запивая водкой. Пить в одиночку — это плохо, но на душе было погано. Опять «Равняйсь!» и «Смирно!», «Рота, шагом марш!». Сергей привык к гражданской жизни и не рассчитывал, что вновь придется мотать портянки и передвигаться строем. Он любил свободу и морщился, когда ему приказывали командирским тоном — особенно дебилы при погонах. Поэтому и отказался поступать в военное училище, хотя его, орденоносца, туда настойчиво тянули.

Почистив зубы, он завел будильник на четыре тридцать и лег в постель. Уснул не сразу. Во-первых, было еще рано, он не привык ложиться в сумерках и засыпать, как куры на насестах. А, во-вторых, вдруг накатили воспоминания. Он родился в небольшом райцентре, где у родителей был дом и огород, плюс живность — куры и кабанчик, как у других соседей. Не голодал и не нуждался. Родители о нем заботились. Мать преподавала в школе для начальных классов, отец — бухгалтер на заводе, так что деньги в доме были. Пусть небольшие, но их хватало на двоих детей. Окончив школу с золотой медалью, Сергей отправился в столицу в СССР, где успешно сдал экзамены и поступил в Московский университет на факультет журналистики. Еще в школе он пописывал заметки в свою районную газету, и этих вырезок хватило, чтобы пройти там творческий отбор. Студенческая жизнь была веселой, интересной, но продолжилась недолго. Внезапно заболела мать. Хотя нельзя сказать «внезапно»: она и раньше состояла на учете как сердечница — последствия военного полуголодного детства. Ей даже запрещали рожать второго, но мать очень хотела дочку. Все это и сказалось… Ей дали группу инвалидности и пенсию — довольно скромную, и это еще, мягко говоря. Жить сразу стало трудно. Хотя и родители и предлагали и дальше помогать Сергею, но он не согласился — возражала совесть. Поэтому перевелся на заочное и переехал в Минск, где без проблем устроился слесарем на МАЗ. Рабочих на заводе не хватало, сразу взяли, предоставив общежитие. Вот там его со временем и подгребли на воинскую службу — отсрочка на заочников не распространялась. В школе сержантов он оказался самым «старым» — 22-х лет. Ему полгода оставалось до диплома, но доучиться армия не дала, иначе бы служил всего лишь год.

… Мать умерла, когда он отмотал шесть месяцев. Отпуск ему дали, но на похороны опоздал, хотя летел из части самолетами. Но где Ташкент, а где райцентр в Могилевской области… От матери остался только холмик, деревянный крест с табличкой и черно-белые фотографии, где она смотрела в объектив усталыми глазами… После службы Сергей вернулся в Минск, где вновь работал на конвейере, собирая МАЗы, а после перешел в редакцию «Автозаводца», куда заочника из МГУ взяли с охотой — он успел себя зарекомендовать как внештатный корреспондент. Еще до армии Сергей встал в очередь на получение кооперативного жилья, и ждал бы его долго, но помогла служба в Афгане. Для воинов-интернационалистов имелись льготы, хотя воспользоваться ими поначалу было сложно. В военкоматах не давали справки таким как он «афганцам» и вообще смотрели как на вошь. Какую тебе справку, рядовой запаса? Для первоочередного получения квартиры? Не много ль хочешь? Да тут заслуженные офицеры их не имеют! Плевать на то, что ты ходил под пулями! Мы тебя туда не посылали!

Как ни странно, но ситуацию разрешила статья в «Комсомольской правде» о воине-интернационалисте, ставшим инвалидом из-за ранения в Афгане, но столкнувшего с черствостью военкомата. Тот отказался помогать солдату, хотя по Постановлению ЦК с Правительством, был обязан это делать. А фраза военкома: «Я тебя туда не посылал», возмутила общество.[5] Вмешалась власть — и полетели головы виновных, а в военкоматах вдруг резко изменилось отношение к «афганцам». Поэтому Сергей и получил квартиру — пусть кооперативную, но без долгого стояния в бесконечной очереди.

О том, что воевал в Афганистане и награжден за это орденом, Сергей не говорил — ни на работе, ни друзьям. Служил и охранял границу — достаточно. Причиной была зависть к льготникам. В их коллективе негативно относились даже к ветеранам Отечественной. Сергей запомнил, как возмущался слесарь с их конвейера:

— Ананич уже