Алексей Абвов - Агент 000
– Вот смотрите, Александр Сергеевич, что такое 'коммунизм' не знаете, а вы взялись решать важную для вас задачу самым настоящим коммунистическим образом.
– Это, каким таким способом? — в очередной раз удивился я.
– Коллективным.
– А что здесь такого, обычная же практика…
– Да, ничего нового тут нет, просто с вашей стороны есть банальная путаница в понятиях. Если слово 'коммунизм' вам ничего не говорит, то, что вы скажете про слова — 'солидаризм' и 'солидарность'?
– Хм, это вроде как наличие между разными людьми чего-то общего и поддержка разных людей и групп людей друг друга в деле своей общности и общих интересов. Было раньше такое выражение — 'солидарность трудящихся в борьбе за свои права'.
– В целом у вас верное направление мысли. Так вот, делая следующий шаг к пониманию того, что есть 'коммунизм', подумайте над таким словосочетанием — 'солидарное общество'.
Я углубился в свои мысли, которые стали стремительно собираться в единый поток. Вот как, всего одно правильное слово и вместо бесполезной кучи слов, ничего не значащих и мешающих пониманию, образуется живая система. Проблема становится задачей, и я поражаюсь её масштабу.
– Так значит, вопрос стоит в создании чего-то такого, что объединит собой всё общество. Но если не вводить внешнего злобного врага, как это было в недавнем прошлом, при противостоянии СССР — США, то задача опять становится практически неразрешимой, слишком различны интересы разных людей.
– Не спешите делать такие поспешные выводы, Алексей Сергеевич, вы правы, задача очень не проста и до сих пор не имеет готового решения. Возможно, ваше активное влияние на мир по ту сторону портала и будет попыткой её решить. Позже мы вас познакомим с людьми, в прошлом занимавшимися теоретической базой социализма и перспектив коммунизма, которые в силу изменившихся тенденций остались нынче не у дел. Они вам помогут, причём совершенно из солидарных устремлений.
Уже на следующий день после того разговора я приступил к тренировкам. Действительно, вся эта 'магия', если посмотреть практически, оказывается очень простой. Ну что может быть сложного, к примеру, не отвлекаясь ни на что иное смотреть на себя без одежды в зеркале? Вроде бы ничего. А если в течение пяти часов подряд? А отвлекаться нельзя. Если думаете, что это так легко, и уж вы-то справитесь с таким заданием на раз-два, разочарую. Буквально через полчаса мне хотелось бросить это никчёмное занятие, потом я хотел плевать в собственное отражение, я злился на себя так, как никогда ни на кого не злился до этого. Убил бы этого типа, который стоит за стеклом, вон он гад, стоит, ещё и ухмыляется. Я вспомнил о себе столько всякой гадости и буквально хотел кричать всё это в лицо своему отражению. Позже я вроде бы успокоился и престал раздражаться от своего вида, впрочем, если быть откровенным, я себе даже нравился. Но реально это раздражение никуда не исчезло, оно просто отошло чуть в сторону, сменившись некоторой апатией, и ещё несколько часов подряд я глядел на хмурого мужика, укоризненно смотрящего на меня из-за стекла. Однако всему приходит конец, хватило бы воли не бросить дело на полпути, в какой-то момент я ощутил совершенно новое для себя чувство. Не могу сказать точно, но это была любовь. Любовь к самому себе, я чувствовал самое настоящее счастье, когда видел своё отражение, мне хотелось обнимать себя, и говорить себе самые тёплые слова, моё отражение слилось для меня со мной самим. Я ощутил в себе огромную силу, практически всемогущество, как влюблённый юноша я был готов свернуть для своей любимой горы, хотя в этот раз я хотел это делать для себя. Стоило мне закрыть глаза, и я легко видел всего себя внутренним взором, мог мысленно ощупывать себя невидимыми руками и чувствовал касания этих невидимых рук кожей.
Потом я разорвал конверт с надписью 'открыть только самому счастливому', где и узнал, что первое задание курса выполнено, я достиг нужного состояния души, а также получил следующее задание. Оно было не сильно отлично от предыдущего, то же зеркало то же время выполнения, но теперь предстояло работать с одеждой. Одеваться, и смотреть на себя. Снимать одежду и видеть себя в одежде, чувствовать себя в этой одежде, оставаясь обнаженным. Надевать одну одежду, а видеть и чувствовать себя в другой. И так несколько дней подряд. Впрочем, на третий день у меня всё получалось очень здорово, мне самому очень понравилось, так, что я проверил, как это работает на своих друзьях. Надо ли вам говорить, что народ интересовался тем, зачем я надел пиджак в такую жару, когда я был в одних плавках? Оно реально работало, хотя мне сразу и не верилось.
Думаю, вы уже догадались, каким было следующее задание? Однако вы поторопились, если представили, что теперь требовалось 'надевать' внешность других людей, это было только последующим заданием. Теперь же я должен был сделать так, чтобы взглянув в зеркало реально испугать себя самого. Долго у меня это не получалось, только на второй день, когда я испробовал практически все разумные и не очень разумные варианты, к примеру, корчил рожи как обезьяна в зоопарке, увидав нечто такое в зеркале я ощутил не просто страх, а леденящий ужас. Я очень хорошо запомнил этот взгляд совершенно дикого безумия, которым я глядел на себя из зеркала. В этом взгляде растворялись любые чувства и ощущения, этот взгляд буквально пил разум. По сравнению с ним даже страх смерти был совсем не страшен. И теперь я мог в любой момент воспроизводить это состояние, правда я так и не решился проверить его действие на знакомых мне людях.
И вот, наконец, последним заданием была как раз тренировка 'переодевания' в образы других людей и животных. Самое интересное заключалось в том, что перед таким вот 'переодеванием' требовалось обязательно воспроизводить то самое 'пугающее выражение', иначе ничего путного и устойчивого просто не получалось. Теперь я понимал, почему люди так боятся всяких там оборотней, особенно если кто им рассказал о реальной встрече с ним. Если я пугался сам себя, что же тогда говорить о других, которые могли с таким вот столкнуться безо всякой подготовки? Фёдор Степанович не зря тогда, когда перевоплощался, просил меня закрывать глаза, иначе не ровен час, мне пришлось бы стирать штаны.
Дальше от меня требовалось только как можно больше практиковаться в городе, и я пару дней не вылезал из московского метро, ходил по рынкам и магазинам, а также посетил несколько злачных мест. На второй вечер в одной из подворотен меня остановили несколько типов стандартным вопросом 'дай закурить'. Видели бы вы, как бежали эти несколько любопытных до содержимого моих карманов гостей столицы, когда на их глазах я превратился в медведя. Может самого 'медведя' они и не разглядели, но, судя по запаху, с кем-то из них приключилась настоящая медвежья болезнь. Эх, мне бы в молодости такие возможности, думал потом про себя я, впрочем, кто знает, сумел бы я стать тем, кем я был сейчас. Но я вполне отдавал себе отчёт, что моих новых возможностей недостаточно для решения поставленных задач, требуется учиться ещё очень многому. На следующий день я изучал 'полную цыганскую невидимость'.