Инженер из будущего 4 - Максим Черный
— А если не успеем?
— Должны успеть. Другого выхода у нас нет.
Он подошёл к окну. За стеклом темнело. Октябрьский ветер гнал по улице пожухлые листья. Где-то там, за лесами и полями, уже готовились к броску немецкие дивизии. И Максим знал, что каждая такая идея, каждое инженерное решение это ещё один камень, брошенный под гусеницы вражеского блицкрига.
Он вернулся к столу и начал писать следующий документ. Утверждённые предложения нужно было превратить в конкретные приказы, планы, сметы. Нужно было организовать производство минных заградителей, запустить отливку сборных надолбов, развернуть изготовление макетов. Работы непочатый край.
Но Максим знал, что справится. Потому что здесь, в этом времени, у него были не только знания из будущего. У него были люди, готовые работать. У него была поддержка Жукова. И у него была цель, от которой он не отступит. Ни на шаг. Ни на минуту.
Потому что каждая минута сейчас стоила жизни. Тысяч жизней. Может быть, миллионов. И он не имел права терять ни одной.
Когда Козырев вышел, оставив на столе недопитую кружку чая, Максим ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на разложенные карты и схемы. Мысли его были далеко: там, где через несколько месяцев должны были встать надолбы, затаиться в засадах мобильные отряды, замереть под землёй скрытые фугасы. Он перебирал в уме детали, проверял расчёты, пытался найти слабые места. И не заметил, как задремал, уронив голову на скрещённые руки.
Разбудил его осторожный стук в дверь.
— Товарищ Егоров, — голос дежурного офицера звучал приглушённо, словно тот боялся потревожить, — к вам посетители. Говорят, из Красноярска.
Максим вскинул голову, не понимая. Из Красноярска? Кто мог приехать из Красноярска в Минск без предупреждения? Кошкин? Нет, Кошкин не бросил бы завод. Воронцов? Тоже вряд ли. Неужели…
Он встал, одёрнул гимнастёрку и быстрым шагом вышел в коридор. У входа в штаб, в тусклом свете керосиновой лампы, стояла Наталья. На ней было простое дорожное пальто, на голове платок, сбившийся набок от долгой дороги. В одной руке она держала небольшой чемодан, в другой ладошку Ларисы. Ванятка стоял чуть позади, держась за материнскую полу, и с любопытством оглядывал незнакомые стены.
— Наташа? — выдохнул Максим, не веря своим глазам.
Она подняла голову, и он увидел, как в её глазах блеснули слёзы, то ли от радости, то ли от усталости, то ли от всего сразу.
— Ты писал, что скоро будешь, — сказала она тихо, — а мы всё ждали и ждали. И я решила: если гора не идёт к Магомету, то Магомет пойдёт к горе. Поездом. С пересадкой в Москве.
Максим в три шага пересёк коридор и обнял её, так крепко, до хруста, как не обнимал уже много месяцев. Лариса, оказавшаяся зажатой между родителями, возмущённо пискнула, и он рассмеялся, подхватывая дочь на руки.
— Папа, у тебя колючие щёки! — заявила Лариса, отбиваясь.
— Не брился, — признался Максим. — Работа, дочка.
Ванятка, не выдержав, тоже бросился к отцу. Максим опустился на корточки и обнял обоих детей разом, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он не видел их с начала августа. Сейчас был конец октября. Почти три месяца. Для детей это вечность. Для него тоже.
— Как вы добрались? — спросил он, поднимаясь. — Почему не предупредили? Я бы встретил, организовал бы…
— Хотела предупредить, — ответила Наталья, вытирая глаза рукавом, — но потом подумала: если предупрежу, ты начнёшь суетиться, отвлекаться от дел. А мне нужно было просто увидеть тебя. Хотя бы на день. Хотя бы на час.
Козырев, появившийся в коридоре с неизменной папиросой в зубах, оценил обстановку и понимающе усмехнулся.
— Так, Егоров, — сказал он тоном, не терпящим возражений, — на сегодня твои инженерные решения подождут. Я сейчас распоряжусь насчёт комнаты в гостинице. И ужина. Дети наверняка голодные.
— Мы в поезде ели, — робко возразила Наталья.
— Поездная еда это не еда, — отрезал Козырев. — Идите, идите. Завтра всё обсудим.
Вечером они сидели втроём в небольшой гостиничной комнате; Максим, Наталья и Козырев, который после ужина деликатно удалился, оставив семью наедине. Дети, накормленные и умытые, уже спали на широкой кровати, укрытые одним одеялом на двоих. Лариса прижимала к груди плюшевого мишку, с которым не расставалась с самого Красноярска. Ванятка во сне что-то бормотал про танки.
— Рассказывай, — попросила Наталья, когда они остались вдвоём за маленьким столиком у окна. — Что у тебя тут? Чем ты занят? Твои письма такие короткие, что из них ничего не понятно. «Жив, здоров, работаю». Что за работа?
Максим помолчал, собираясь с мыслями. Он не мог рассказать ей всего, все-таки военная тайна, секретные объекты, планы, о которых не должен знать никто. Но что-то рассказать был должен. Хотя бы для того, чтобы она понимала, ради чего он пропадает.
— Я восстанавливаю старую линию обороны, — начал он. — Ту, что построили ещё в тридцатых, а потом бросили. И ещё придумываю, как сделать так, чтобы враг, если он придёт, застрял здесь надолго. Надолбы, минные поля, завалы, фугасы. Всё, что может задержать его танки и дать нашим войскам время подготовиться.
— Это опасно? — спросила она.
— Нет, — он покачал головой. — Я же не на передовой. Я в штабе, за картами. Самая опасная вещь в моём кабинете это карандаш.
Наталья улыбнулась, но в её глазах всё равно осталась тревога. Она слишком хорошо знала своего мужа, чтобы поверить в безобидность его работы.
— А как завод? — спросил он, чтобы сменить тему. — Как Кошкин? Справляется?
— Справляется, — ответила она. — Танки идут по плану. Рукавишников закончил очередную партию РПГ. Соколов и Лосев запустили цех по производству радиостанций. Всё работает. Они спрашивают о тебе. Ждут, когда ты вернёшься.
— Я вернусь, — пообещал он. — Как только закончу здесь.
— А когда ты закончишь?
Максим не ответил. Он и сам не знал. Работа над «Рубежом» была рассчитана на месяцы. А потом будут новые задачи, новые учения, новые планы. Война приближалась, и с каждым днём он чувствовал это всё острее.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он наконец, беря её за руку. — Всё, что я делаю здесь, — это ради вас. Ради тебя, ради детей. Чтобы, когда придёт беда, вы были в безопасности.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Поэтому и приехала. Чтобы ты помнил, ради кого ты всё это делаешь.
Они просидели так до глубокой ночи, разговаривая о простых вещах: о детях, о заводе, о красноярских новостях. Максим рассказывал о Минске, городе, который Наталья