Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов

— Товарищ майор! Я действовал по уставу! — вскричал Рабецкий.

— Вы очень удивитесь, товарищ старший лейтенант, но уставы я тоже изучал. И там написано, что командир подразделения несет личную ответственность за жизнь и здоровье подчиненных. На инструктаже, который с вами проводили в Минске, я лично рассказал, насколько могут быть опасны твари, и что они стремятся к месту обитания людей, поскольку жрать им хочется, а в зоне с этим плохо — всех съели. Вы помните, как атакуют вороны? У них же зубастый клюв, и эта тварь мгновенно вырывает кусок мяса из тела жертвы. Если из шеи, то смерть почти мгновенная. У срочников так два бойца погибли. Скажу вам больше: если бы солдаты пострадали, не дай Бог кто-нибудь погиб, то вы все трое уже сегодня давали б показания военным следователям. А дальше — суд и приговор. Из батальона, что стоял здесь перед нами, трое офицеров сейчас находятся под следствием за глупые потери. Вам этого Скворцова нужно в жопу целовать за то, что спас ваши задницы, а вы устроили судилище. Такое мое мнение.

— Да мы бы его только отругали, — ответил Заяц. — Нельзя же в самом деле оскорблять командира роты.

— Товарищ подполковник, что вам известно о Скворцове?

— Солдат как все.

— Старший лейтенант Рабецкий, а вы что скажете?

— Дерзкий и наглый.

— Понятно, — Самойлов сделал паузу, затем продолжил: — Довожу до вашего сведения, что рядовой Самойлов во время срочной службы воевал в Афганистане и награжден за это орденом.

— Что, правда? — не поверил Заяц.

— Орден Красной Звезды. Я лично видел удостоверение к награде и запись в военном билете. Он спас двух раненых офицеров, отбиваясь от душманов, пока вертушка к ним летела. За Речкой ордена солдатам так просто не давали, только за реальный подвиг. Вот так-то, товарищи офицеры. Хочу заметить, что прошедшие Афганистан совсем другие люди. Они видали кровь и смерть, поэтому начальства не боятся. Но воевать умеют крепко, что Скворцов и продемонстрировал, мгновенно разглядев угрозу и приняв верное решение. Стрелял по тварям хладнокровно, поэтому вдвоем с напарником и уничтожил столько воронов. Я как-то видел, как по стае тварей палили целым отделением, но застрелили лишь двоих. А тут одиннадцать. Добавлю: Скворцов — корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР. И это тоже правда, он мне показывал удостоверение.

— Блядь! — отреагировал Заяц.

— Вот именно, — майор, похоже, улыбнулся. — Теперь представьте: вы его тут строите, а он в ответ пишет письмо в ЦК, в котором сообщает о наплевательском отношении командования батальона к солдатам, призванным из запаса. А, что, имеет право, факт налицо. В результате к нам пришлют комиссию, которая заглянет во все дырки — ей же нужно, что-то накопать, чтоб отчитаться. Впрочем, я не настаиваю на своих суждениях. Вы, товарищ подполковник, командуете батальоном, а я всего лишь прикомандированный из штаба Внутренних войск. Вам и принимать решение. Я, в свою очередь, направлю руководству рапорт о произошедшем здесь ЧП.

«Как грамотно задвигает! — восхитился дядя Жора. — Мастер! Хороший человек!»

— Геннадий Николаевич, ну что вы так? — просящим голосом взмолился Заяц. — Зачем же сразу рапорт? Никто не пострадал, а старший лейтенант неверно понял ситуацию. Вот видите! (Раздался звук рвущейся бумаги.) Нет больше рапорта, и нового не будет. Пускай только попробует! Договорились?

— Хорошо, — сказал Самойлов. — Писать не стану. У меня к вам будет разговор, Иван Михайлович, и к вам, Олег Степанович, за тем сюда и шел. Но я хотел бы побеседовать конфиденциально.

— Понял, — ответил Заяц. — Рабецкий, вы свободны!

Сергей отпрянул от дверей в сторонку. Через мгновение из кабинета вылетел взъерошенный старший лейтенант. С каменным лицом он прошел мимо, сделав вид, что не заметил подчиненного. Когда он скрылся, Сергей хотел снова встать у двери, но в коридоре показался рядовой с ведром и шваброй и начал мыть полы. Чтоб не мешать ему, пришлось Сергею отойти подальше. Так и стоял в сторонке, пока солдат не завершил уборку. Едва тот скрылся, как дверь в кабинет директора распахнулась и показалась голова майора.

— Скворцов, зайди!

Сергей безмолвно подчинился. В кабинете майор кивнул ему нас стул:

— Присаживайся! — и продолжил, когда Сергей, немного удивленный, разместился на предложенном майором месте. — Такое дело, пограничник. То, что я сейчас тебе скажу, секрет, о нем болтать не нужно. Понял?

— Так точно!

— На юге зоны — жопа. Идут прорывы за прорывом. У нас забрали бэтээры с экипажами и перебросили на Украину. Похоже, что надолго. Здесь, в Белоруссии, спокойней, но одиночные твари порою прорываются, да и вороны летают. Для защиты населения из не отселенных деревень нам предложили создать мобильные огневые группы, сокращенно — МОГи, посадив их на УАЗы. Машины нам пришлют. Эти МОГи рекомендовано укомплектовать наиболее подготовленными солдатами и офицерами из личного состава батальона. Проблема в том, что подготовленных тут кот наплакал. Ты и Елатомцев годитесь, вы доказали это делом. Но с офицерами, призванными из запаса, беда-бедой — никто не воевал, за плечами лишь двухмесячные сборы. Они стрелять-то толком не умеют, а организовать работу группы… — майор махнул рукой. — Искать других нет времени, а МОГ, хотя бы первый, должен выйти на патрулирование уже завтра. Я без сомнения поставил бы тебя на группу командиром, но рядового не положено.

— Старший сержант сгодится? — спросил Сергей. — Хотя бы временно, пока отыщете офицера.

— Есть на примете? — сощурился майор.

— Старший сержант Кимстач из нашей роты. На срочной службе занимался отловом сбежавших заключенных. Уничтожал тех, кто не сдавался. Снайпер.

— Припоминаю, — кивнул майор. — Беседовал с ним в военкомате. Он мне понравился, спокойный, выдержанный. Годится. Запишите, Олег Степанович.

Начальник штаба записал фамилию Степана на листике бумаги.

— И рядовой Семенов из нашей роты, — назвал Сергей фамилию Жени. — Он, как и Кимстач, на срочной службе гонял по лесу убежавших зэков. Парень надежный.

— Семенов будет лишним, — сказал Самойлов. — Пять человек для МОГа много, ведь еще водитель.

— Водитель не понадобится, — возразил Сергей. — Я поведу уазик.

Под удивленными взглядами