В. Бирюк - Фанфики

Ух какая… любопытная! Глажу ей свод, сосок, постепенно усиливая сжатие, меняя манеру хвата и направление.

Ванька! Стоять! Так я и так уже… стою. Назад! Сейчас у тебя крышу снесёт! Сейчас ты эту… бедную вдовицу прямо на полу разложишь и отымеешь. А потом будешь хлебать… социально-феодальные последствия безудержного бабского трёпа по теме: «неузаконенные половые контакты».

Нужно… от обратного? Играем сурового монаха-бесогона? И возбуждаем во вдовушке… да не то возбуждаем! Чувство вины нужно!

Чуть сдвигаю руку и ухватываю её нательный крестик. Сжимаю, затягиваю цепочку, встаю на ноги и поднимаю, тяну игрунью вверх, как за ошейник:

— Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный… Защити от лукавого, изгони бесов, сохрани и помилуй нас! Силён Сатана, телом твоим сладким прельщает, голосом твоим нежным вещает, душу твою невинную развращает. Не поддамся врагу рода человеческого! Изгоню нечистого! Геть, геть, геть, сила проклятая!

С каждой фразой я всё сильнее затягиваю цепочку креста на её шее. А потом начинаю давать ей пощёчины. Не слишком сильные, но чувствительные.

Анна ахает от неожиданности. Потом пытается закрыть лицо от моих ударов. Платье, естественно, сползает, и мои пощёчины переходят в по… как же это называется по-русски? Потельщины?

— Ой! Ай! Не надо! Ах! Не надо! Больно! Хватит!!!

Ну вот, и сам согрелся. Девчушка хнычет — можно переходить к следующему упражнению. Уже жёстко, по-хозяйски, по своему выбору, а не по подставляемому ею, хватаю её за грудь, за живот, за задницу. «Мясо на ощупь».

Лапаю, мну, кручу, одновременно опуская руку с зажатым крестиком, отчего ей приходиться согнуться. Так и по психологии полезно, и ухватить удобнее.

— То-то. А то вишь — надумала. Бесогона в работе совращать. Чертей видала? У святого причастия давно была? Смотри у меня: сила сатанинская во всякую щель пролезет! Коготок увяз — всей птичке пропасть! Ну, ничего — я из тебя бесовщину-то выведу. Калёным железом выжгу!

Аннушка ахает, ойкает, хныкает, натягивает сползшее платье до ушей. А я потихоньку, держа её за крестик в полусогнутом состоянии одной рукой, а другой — за стенку склепа, двигаюсь к выходу.

…

Наверху горела лампадка, и дрожали язычки свечей. Испуганную, плачущую, в порванном и осыпанном каменной крошкой платье «донну Анну» усадил под образами. А сам, прихватив горящую свечу, пошёл вниз.

Нужно же понять: что за хрень я использовал в качестве волана?

При освещении склеп являл собой зрелище полного разгрома. Всё, что могло упасть — упало, что могло разбиться — разбилось. Включая и собственно каменный гроб.

Из саркофага торчали чьи-то ноги. В хороших сапогах. А торчит это у нас… Стольник торчит. Мёртвый.

Так вот кто познакомился с моей техникой нижней подачи с помощью Псалтыря!

Что-то я всё больше в пророки выбиваюсь — обещал же ему короткое и яркое будущее. Сбылось.

Высокий воротник кафтана в полусогнутом состоянии давал горбатую тень, бородка — облик козла. А вот за каким… это козлобородие сюда полезло? Хотя понятно — подсматривать, шпионить.

От удара стольник сшиб лбом крышку с саркофага, та сдвинулась, поползла, упала и разбила боковину. Полный гроб строительного мусора. Под мусором и свеже-упокоенным стольником просматривается старо-упокоенный кречетник.

Усох. Черепушка чистая, без слизи. Запаха падали практически нет. Куски камня поломали ему кости. А это что поблёскивает? Кулончик-медальончик. Маленькая золочёная ладанка размером в жёлудь.

Что-то такое Ходыновна говорила. Типа: частица чего-то из «Святой Земли». Не бозон, но тоже интересное.

У меня похожая есть. Ещё из трофеев от «божественной цапли». Правда, в моей — очень специфическая, наша с Марой, начинка. Ещё экзотичнее, чем из Иерусалима приносят. Надо и эту цацку прибрать.

Сверху донеслись взволнованные голоса. Баба она и есть баба — ни минуты в тишине посидеть не может. Придётся выйти к народу.

Народу в часовенке было уже полно. Впечатлял Аким в кафтане на бельё и парадной боярской шапке. Ивашко и Яков хорошо смотрелись в оружейных поясах поверх подштанников и босиком.

Но, конечно, гвоздём стриптиза был Чарджи — аборигенки тащились от его обнажённого торса, аборигены — от обнажённого клинка.

Похоже, его выдернули прямо из… из интима. Злой, но прибежал. Порадовал: те обидные слова, которые я когда-то говорил ему над трупом молотобойца в Рябиновке — даром не пропали.

Попик, тоже полуодетый, воздел крест и двинулся на меня. И нарвался — злой я. После таких… само-ограничений и само-останавливаний… очень естественная реакция. Морду ему прилюдно не бил, но за крест потаскал.

Кстати, рекомендую всем коллегам-попаданцам — очень удобно. У каждого туземца на шее — крестик. Фактически — ошейник с поводком. Берёшь и тянешь куда надо. Например, в подземелье. Где и тыкаешь мордой в стольниковы сапоги с риторическим вопросом:

— Как же ты, хренов служитель культовый, прохлопал вселение беса в приличного человека?

— К-какого беса?!

— Да хоть какого! Имени бесу пока не знаю. Но сам посуди: зачем доброму человеку лезть ночью в усыпальницу? И кидаться с воем сатанинским на человека, отпевальный канон читающего?

Как всегда у меня — чистая правда: он на меня кинулся — я ж у выхода стоял! При этом выл. А я читал канон.

— Столкнувшись же со святой книгой, вот — вмятина на окантовке, бес своё бессилие противу силы господней уяснил и бросился бежать. Тем путём, коим и сюда попал: через гроб каменный. А крышка-то закрыта была! Вот он её в спешке-то и сшиб. А тело ненадобное — здесь бросил. Душу-то он, поди, сразу с собой в пекло уволок.

Народ ахал и согласно кивал: мои объяснения вполне укладываются в общепринятую картину мира.

Я собрался, было, вздремнуть чуток, но не учёл местных технологий.

Есть вполне определённая последовательность действий на случай проявления бесов. Обязательным является чтение известного набора молитв, окропление святой водой, хождение по кругу с размахиванием крестами и поклонами, оплёвывание и обругивание нечистого… Эти «притопы и прихлопы» должны, в предопределённом порядке и количестве, быть произведены во всех местах, где проявлялась чертовщина.

Попик, уверовавший, под тяжестью неоспоримых и очевидных доказательств, в мои способности экзорциста, пытался заставить меня провести процедуру в подземелье. Но я отбился. Потому что внимание привлекла воющая по покойнику женщина.

Не надо приписывать мне… всякое чего. Хотя она и была в ночнушке. Но дело в другом: эта свежая вдова — стольничиха.