Андрей Саргаев - Партизаны Е.И.В.

- Конечно же, бить француза, пся крев! - Пшемоцкий треснул кулаком по столешнице, отчего воинственно звякнула посуда, и продолжил. - Мы не позволим всяким там проходимцам безнаказанно топтать нашу землю, холера им в бок!

- Не стоит ругаться в святом храме, сын мой, - укоризненно произнёс ксендз. - Господь накажет.

- Господь отпустит грехи благочестивому воинству, отец Станислав, - возразил пан Сигизмунд. - Ergo bibamus!

Предводитель ополчения лихо опрокинул далеко не первый бокал, и рукавом вытер свисающие чуть ли не до груди усы.

- И всё равно прошу не ругаться, - настаивал священник.

- Скучный вы, - Пшемоцкий прислушался к весёлым крикам с улицы, где происходила совместная польско-русско-казацкая пирушка. - Живите проще, святой отец, и люди к вам потянутся.

Повисла неловкая пауза, которую поспешил заполнить Денис Давыдов:

- И как предполагается организовать борьбу с неприятелем?

- Исключительно хорошо предполагается! Сначала из пушки - бабах! Потом саблями в куски! А в убегающих из ружей - пам, пам, пам... Да мы огра... простите, лишим Наполеона всех обозов! Вы не против, господин капитан-лейтенант?

- Ни в коем разе! - заверил Денис Васильевич. - Нас, собственно, сюда послали с похожими намереньями.

- Да? - судя по вытянувшейся физиономии шляхтича, новость его сильно огорчила. - Но мы рассчитывали на добычу... в смысле, на активное участие в боевых действиях.

Разочарование явственно читалось на лице пана Сигизмунда, видимо собиравшегося поправить на войне изрядно пошатнувшиеся денежные дела. Если присмотреться, то сия запущенность проявлялась во всём - пышная и когда-то яркая одежда носила следы умелой починки, сапоги давно нуждались даже не в услугах сапожника, а в препровождении на свалку, и лишь фамильная карабелка выглядела прилично. Единственное достояние бедного, но по своей гордости никогда не признающегося в той бедноте шляхтича.

- В боевых действиях? - Денис Васильевич сделал вид, что задумался. - Вы знаете, пан Сигизмунд... Его Императорское Величество Павел Петрович не желает видеть потери среди мирного населения.

- Да мы не посрамим! - воспрянул уловивший интонацию Пшемоцкий. - Верноподданнические чувства лучших представителей Янова и окрестностей требуют...

- Сначала дослушайте. Прошу вас, - улыбнулся капитан-лейтенант. - Но государь не будет возражать, если какие-нибудь патриоты помешают французам вывозить из России награбленное.

- Только из России? - предводитель ополчения моментально приобрёл деловитость. - А из других мест?

- Да, верное уточнение. Неважно откуда, но помешать обязательно.

Пшемоцкий потянулся к бутылке, но передумал и вернулся к разговору на многообещающую тему:

- Если я правильно понял, панове, то вы ловите обозы, идущие туда, а мне достаются те, что оттуда?

- Абсолютно правильно, пан Сигизмунд.

Молчавший после спора с предводителем ксендз кивнул:

- Честное разделение обязанностей угодно Господу.

- Ещё ему угодна государева доля в размере четвёртой части от спасённого, - вмешался Нечихаев.

- Да? - удивился святой отец. - А почему так много?

- Свод законов Российской Империи, статья "О производительной и непроизводительной деятельности", параграф третий, пункт двенадцатый.

- Солидное обоснование, - согласился священник. - А нет ли каких послаблений?

- Есть, но они вряд ли вам подойдут.

- Это почему?

- Льготы распространяются лишь на подданных того вероисповедания, чьи высшие иерархи находятся на территории Империи. Тогда, да, всего десятину отдавать нужно.

- Плохо... А Его Императорское Величество не имеет видов на Ватикан?

Мишка развёл руками, показывая, что не знает о планах Павла Петровича. И уточнил, дабы избежать дальнейших вопросов:

- Второй Всероссийский съезд мусульманских народов избрал Верховного муфтия, имеющего резиденцию в Казани, так что...

Сигизмунд Пшемоцкий с грохотом положил на стол перед собой саблю, и заглянул в глаза ксендзу:

- А это шанс. Отец Станислав, вы же не хотите, чтобы мои дети умерли с голоду?

- А-а-а...

- Господь требует от вас подвига!

Светлейший князь Кутузов рвал и метал. Его единственный зрячий глаз буквально сверлил собравшихся в кабинете генералов и, казалось, вот-вот начнёт прожигать в них дыры. Сквозные, разумеется, для удобства подвешивания и дальнейшей просушки на солнышке. Не было такой кары, которую не пообещал бы обрушить на головы виновных разгневанный фельдмаршал.

- Куда это годится, господа? - вопрошал Михаил Илларионович, потрясая зажатым в руке обрывком карты. - Чёрт знает что творится! Составляем-составляем планы, и каков результат? Нас государь живьём съест - половину на завтрак и половину на ужин!

- Но можно ведь объяснить ситуацию Его Императорскому Величеству, - кто-то самый смелый решился подать голос. - Павел Петрович поймёт, что обстоятельства не позволили нам...

- Прекратите, Адам Францевич, - оборвал главнокомандующий и бросил обрывок на стол. - Где должен быть Наполеон по плану, и почему он совсем в другом месте? Кто мне ответит, господа?

- Это Тучков виноват, - наябедничал дородный румяный генерал-майор из квартирмейстерской службы. - Его дивизии поручено... Да, поручено, но он не исполнил!

- А вы все чистенькие, аки ангелы горние? - Кутузов пристально посмотрел на ябедника, отчего тот покрылся холодным потом. - Александр Андреевич молод и неопытен, но ожидать такого от генералов, прошедших Шипку и осаду Плевны...

"Наша Светлость, - раздался в голове голос Варзина. - До Шипки и Плевны ещё семьдесят лет. Я же рассказывал."

" Ох, перепутал!"

" Ладно про Сталинград не сказал."

"Ты?"

"Нет, ты!"

"Плохо обо мне думаете, товарищ гвардии рядовой."

Сделав секундную паузу, Михаил Илларионович ничтоже сумняшеся продолжил:

- Впрочем, о намереньях Его Императорского Величества в отношении Оттоманской Порты и ваших будущих беспримерных подвигах, господа генералы, мы поговорим позже. А сейчас скажите - что нам делать с Бонапартом?

Господа генералы молчали, не желая брать на себя ответственность. Вот если бы фельдмаршал спрашивал про наступление, тогда да... тогда есть что предложить. Но отступление, сиречь ретираду, не одобрял сам Александр Васильевич Суворов! А в незнакомой тактике поневоле наделаешь ошибок. Да что там, уже наделали! А Тучков хорош гусь - натворил делов, а в Ставке не показывается, отписываясь с курьерами филькиными грамотами. За него ещё отдуваться приходится.

- Не хотите отвечать? И не нужно! - главнокомандующий заложил руки за спину и прошелся по губернаторскому кабинету, выбранному за приятственный вид из окна и удобный сектор обстрела при непредвиденных обстоятельствах. - Но, господа, прошу учесть, что государь недвусмысленно дал понять о недопустимости срыва планов кампании. Или надеетесь на близкую осень?