Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт
Представьте, что мы с вами заходим в казино. У каждого по 100 долларов, и мы хотим проиграть как можно меньше. Поэтому меняем наличные на фишки и идём к большому колесу рулетки. Я ставлю свои фишки на 100 долларов на то, что выпадет красное. Вы ставите свои 100 долларов на чёрное. Выпадает чёрное — моя ставка сгорает. Зато вы выигрываете 100 долларов, и теперь у вас фишек на 200 долларов. А поскольку мы с вами большие друзья, половину вы отдаёте мне. Мы оба идём менять фишки обратно на наличные и уходим с теми же 100 долларами, с какими пришли.
Конечно, есть небольшой шанс, что шарик остановится на зелёном — это цвет казино, и тогда проигрываем мы оба. Но зелёных ячеек на колесе всего одна или две (смотря где играть), так что вероятность довольно низкая. Почти всегда выпадет либо красное, либо чёрное, и наша маленькая система работает как часы.
Вся схема работает, только если наши ставки строго противоположны. В итоге мы почти всегда остаёмся при своих, но ни один из нас никогда ничего не выиграет. Для большинства людей это убивает весь смысл похода в казино: ведь всё дело в страхе проиграть и в упоении выигрышем.
Но вспомним: при ограблении Банка Бангладеш люди, приносящие деньги в казино, ходят туда вовсе не за азартом. Они играют в другую игру. Они приходят туда отмывать деньги. Так что им остаться при своих — в самый раз. Вот почему гости в VIP-зале Тони Лау так невозмутимы. Если один из них проигрывает, он знает, что кто-то из сообщников выиграет. И наоборот. Заработать на игре они и не стремятся: им платят те, кто отмывает деньги, — за то, чтобы прогнать эти деньги через систему.
Чтобы такой сбалансированный метод сработал, в идеале нужна довольно простая игра с ограниченным числом вариантов и исходов — чтобы можно было следить за происходящим. Очень кстати, что одна из самых популярных игр в Азии подходит под это описание идеально: баккара. Эксперт по казино Мохаммед Коэн объясняет: «Баккара — любимая игра китайских игроков. Никакого мастерства она не требует. Чистое везение. Некоторым кажется, что это поединок между ними и судьбой. Им хочется проверить, смогут ли они одолеть судьбу». Это карточная игра, в которой ставят в основном на два исхода: выиграет либо игрок, либо банкир3. Крупье сдаёт по две карты банкиру и игроку, и побеждает тот, у кого сумма очков ближе к девяти. Игра довольно незамысловатая, к тому же быстрая, а потому идеальна для того, кто хочет передвигать через стол много денег под полным контролем, — например, для отмывателя денег.
Но есть подвох. Что, если вы играете в баккару, пытаясь провернуть такую управляемую систему ставок, чтобы свести потери к минимуму, а к столу подваливает какой-нибудь случайный незнакомец и начинает ставить вместе с вами и вашими сообщниками? Вся ваша выверенная схема ставок пойдёт насмарку. А повернуться к нему и начать указывать, как ставить, вы толком не можете: сделаете так — и сразу станет ясно, что вы затеяли что-то тёмное.
Отмывателям нужно было место подальше от любопытных глаз — укромный уголок, где можно следить за всем, что происходит, и держать под контролем всех участников. К счастью для них, именно это им и дали казино Solaire и Midas.
Пока простые смертные вроде нас с вами играют в общем зале, крупным игрокам, которые приносят миллионы, выделяют отдельный зал — вроде того, где работает VIP-хост Тони Лау. У таких закрытых игорных залов есть название — «джанкеты». Зал, в котором работал Тони, принадлежал самому Solaire, но бывает, что джанкетами управляют сторонние компании. У них есть связи с богатыми клиентами, а казино-хозяин охотно сдаёт им закрытые игорные залы за плату или комиссию. По сути, такие джанкеты — это казино внутри казино. Мохаммед Коэн описывает это так: «Персонал там свой. В кассе тоже сидят свои люди. Кто-то от казино стоит рядом и присматривает. Но, по сути, всем заправляет джанкет, а выручку он на определённых условиях делит с казино».
Вокруг джанкетов крутятся огромные деньги, и при них выросла целая индустрия. Есть джанкет-операторы, которые управляют арендованными залами, а есть и брокеры: они находят крупных игроков и сводят их с джанкетами, получая за это комиссию. В этом мире и вращался Ким Вонг4. Возможно, то, что он был таким бывалым завсегдатаем казино, помогло без лишнего шума перевести украденные деньги в Solaire и Midas: его присутствие могло развеять часть опасений казино. Он и раньше приводил туда крупных игроков, так что там вполне могли решить, что это просто очередные выходные с большими деньгами для него и его богатых клиентов.
Украденные у Банка Бангладеш средства закачали как раз в такие джанкет-залы — и в Solaire, и в Midas. Назывались они экзотически — например, Gold Moon и Sun City. Там, вдали от посторонних глаз, сообщники хакеров могли спокойно проворачивать тщательно выверенную систему ставок, чтобы свести потери к минимуму. Но у таких залов был и большой недостаток. Фишки, которые выдают в закрытых джанкет-залах, называются «мёртвыми»: ими можно только играть, обменять их обратно на наличные нельзя (так организатор джанкета может держать всё под контролем и рассчитать свою комиссию, прежде чем все обналичат выигрыш и разойдутся). Отмывателям это не годится: весь смысл в том, чтобы обменять грязные наличные на фишки, потом фишки — на чистые наличные и уйти. Однако выигрыши в джанкет-залах выплачивают обычными фишками, которые можно обменять на деньги. Так что, сумев закачать свои 51 млн долларов в казино Solaire и Midas, отмыватели теперь должны — в самом буквальном смысле — сыграть в эту игру: ставить «мёртвые» фишки и выигрывать обычные, которые можно обменять на деньги.
Тут у баккары есть для них ещё одно важное преимущество: по словам экспертов, с которыми я говорил, если хорошо играть, можно вернуть около 90 % поставленных денег. Для отмывателя это фантастическая отдача (на некоторых подпольных форумах киберпреступников, где я бывал, она опускалась до 60 %). Но, разумеется, такую отдачу можно получить, только если играть очень осторожно и довольно долго. Если бы отмыватели поставили все 51