Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт

2, северокорейское общество делится на три слоя, и принадлежность к ним определяется в основном историей семьи и её отношением к основателю страны Ким Ир Сену и его наследникам. Из присвоенного класса сонбун вырваться почти невозможно. Но, по словам Тхэ Ён Хо, бывшего посланника КНДР в Великобритании, обмануть судьбу всё-таки можно. Он говорит, что есть три счастливых билета в жизнь, где шансов чуть больше, чем было дано от рождения. Тхэ рассказал Джин Х. Ли для нашего подкаста: «Во-первых, дверь для смены класса открыта в спорте. Если ты хороший футболист… [или завоевал] олимпийские медали, или что-то в этом роде. Второй путь — музыка: пианисты, танцоры. А третий — информатика. Если ты очень силён в математике, но живёшь далеко от Пхеньяна, — время от времени за пределами Пхеньяна проводятся математические конкурсы. Ребёнок из низшего класса, если хочет попасть в Пхеньян, если хочет повысить свой социальный класс, должен очень усердно заниматься математикой. Это та область, где возможна настоящая конкуренция. И если ты покажешь себя очень хорошо, тебя отбирают в совершенно особые школы».

Потом, по его словам, эти одарённые математики могут заняться компьютерами. «Обучение информатике в таких школах начинается в одиннадцать-двенадцать лет. В Северной Корее очень продуманная система подготовки „кибервоинов“».

Раз Пак Чин Хёк учился в Политехническом университете имени Ким Чхэка, он, скорее всего, прошёл именно этим путём: своим умом добился лучшей жизни для себя и семьи и повысил её сонбун.

У одарённых в математике и программировании есть и ещё одна возможная привилегия — поездки за границу. Ещё до того, как им представится шанс стать государственными хакерами, юные северокорейские математики-вундеркинды могут повидать внешний мир благодаря тому, что страна участвует в одном из самых узкоспециальных мировых состязаний — Международной математической олимпиаде. Каждый год национальные команды старшеклассников со всего мира собираются, чтобы решать задачи с такими загадочными понятиями, как «выпуклые четырёхугольники», «центры описанных окружностей» и «внутренние точки». Северная Корея не только выставляет команду — её «олимпиадники» нередко входят в первую десятку: очень впечатляющий результат рядом с куда более многолюдными и богатыми странами вроде Китая и США. (Впрочем, как всегда с Северной Кореей, даже в сухом мире математики не обошлось без причудливого поворота: страну дважды дисквалифицировали по подозрению в жульничестве¹⁴.)

Один северокорейский участник олимпиады, позже бежавший из страны, рассказывал, с каким изумлением впервые смотрел на море уличных фонарей и машин в стране, где проходило состязание. Такие впечатления обычно доступны лишь пхеньянской элите. Похоже, математические олимпиады ещё и дают молодёжи возможность расслабиться и пообщаться с ровесниками со всего мира. На одном интернет-форуме участника северокорейской команды назвали «тусовщиком»¹⁵.

Но северокорейским вундеркиндам-математикам, которые потом становятся хакерами, за такие редкие привилегии приходится расплачиваться множеством тягот. Эти компьютерщики не похожи на западных технарей, которые сидят в крафтовых кофейнях в худи и стучат по клавишам MacBook. Большинство северокорейских хакеров, как и миллионы их соотечественников, служат в армии, и обращаются с ними соответственно.

Как сказал Тхэ Ён Хо, «если тебя выбрали в кибервоины, то, хотя паёк у тебя и лучше, жизнь там очень тяжёлая, потому что это военная служба. Например, вставать нужно в 6 утра. Нужно быть очень выносливым, чтобы работать по десять, пятнадцать или двадцать часов без сна. Поэтому в эту киберподготовку Северная Корея отбирает лучших, талантливую молодёжь».

По его словам, большинство государственных хакеров работает внутри страны. «Вся их жизнь изолирована от остальной Северной Кореи. Они работают в закрытых зонах, так что просто так выбраться за пределы военных объектов не могут».

Один бывший гражданин КНДР, общавшийся с северокорейскими хакерами в Китае, назвал их «киберрабами»: по его словам, каждый должен был зарабатывать не меньше 10 000 долларов в год. Почти все эти деньги в итоге уходили режиму. Как говорит Ли Хён Сын, «они могли получать зарплату 300 долларов в месяц — это только им, а всё остальное шло прямиком верхушке».

В этом смысле с хакерами обходятся так же, как с сотнями тысяч северокорейцев, которых режим отправил работать за границу. Рабочие из КНДР давно появляются повсюду — от строек в Сибири до северокорейских ресторанов в Мьянме¹⁶. Их держат на ещё более коротком поводке, чем хакеров, и отправляют за рубеж с одной целью: зарабатывать для режима деньги и отсылать домой как можно больше. Постоянное представительство США при ООН утверждает, что Пхеньян загребал на этом 500 млн долларов в год¹⁷. Некоторые видят в этом явное рабство под государственной крышей и очередную отчаянную попытку режима подпереть хромающую экономику. (Пхеньян называет обвинения в нарушениях прав человека, например в принудительном труде, ложью, сфабрикованной США.)

Хорошая новость для тех, кого беспокоит положение граждан КНДР за рубежом: эта практика, по идее, должна сойти на нет. Резолюция ООН, принятая в 2017 году после очередных ядерных испытаний Северной Кореи, запретила нанимать её граждан за границей, и число официально заявленных рабочих за рубежом резко упало — хотя некоторые опасаются, что практика просто ушла в тень¹⁸.

Но для своих хакеров Северная Корея, возможно, нашла хитрый способ обойти этот запрет. Ведь для внешнего мира они вовсе не северокорейцы, объясняет Тхэ Ён Хо: «Большинство из них не пользуются северокорейскими паспортами».

По его словам, северокорейские чиновники могут покупать документы других стран, чтобы обеспечить хакерам прикрытие. «Паспорта латиноамериканских стран купить очень легко. [Хакеры] работают как шпионы. Поэтому очень трудно отследить, сколько их и где они находятся. Если в Китае есть киберподразделение, оно полностью отрезано [от] северокорейских посольств».

Однако Пак Чин Хёк — хакер, которого ФБР обвиняет в том, что он один из ключевых игроков группировки Lazarus, — пользовался северокорейским паспортом, а не купленным в другой стране. И всё же, учитывая, до каких уловок, по словам Тхэ, доходит дело, вполне возможно, что Пак Чин Хёк — вымышленное имя, которое дало ему правительство для легенды, под которой он жил в Китае. А значит, я, наверное, должен перед вами извиниться: рассказывая о Пак Чин Хёке в начале этой главы, я представил дело так, будто под всеми слоями маскировки наконец открылось его настоящее лицо. Но вполне возможно, что имя «Пак Чин Хёк» — всего лишь очередная ложь, может быть, последний слой матрёшки.

МИД КНДР, со своей стороны, заявляет, что «акт киберпреступлений, упомянутый министерством юстиции [США], не имеет к нам никакого отношения», а Пак Чин Хёк — «несуществующее лицо» (формально это может быть и правдой, если человек, которого мы знаем как Пак Чин Хёка, пользовался вымышленным именем).

Если Тхэ Ён Хо прав и северокорейские хакеры летают ниже радаров — с фальшивыми паспортами