Элизабет Хереш - Николай II

Неужели я внезапно сошел с ума? Неужели не мне больше шести часов назад курьер доставил известие об объявлении войны, которое перед тем немецкий посол вручил Сазонову?

Я повернулся к царице и прочел ей вслух телеграмму. Она сразу спросила: «И после этого ты еще будешь ему отвечать?» — «Нет, конечно!»

Несомненно, эта странная и бессмысленная телеграмма должна была сбить меня с толку и подтолкнуть на какой-то абсурдный и бесчестный шаг. Но она оказала лишь обратное действие. Я вышел из спальни царицы, и мне стало ясно, что между Вильгельмом и мной все кончено навсегда. Я хорошо спал, а когда проснулся в обычное время, у меня словно камень упал с души. Моя ответственность перед Богом и людьми огромна, но теперь я точно знал, что должен делать».

На следующий день — в России это было 20 июля, а в других странах 2 августа — царь подписал в Малахитовом зале Зимнего дворца манифест об объявлении Россией войны Германии. Затем он был зачитан в Николаевском зале. Царь лично составил текст своей речи, как накануне — телеграммы кайзеру Вильгельму:

«Манифест об объявлении войны

Божией милостью

Мы, Николай Второй,

Император и самодержец Всероссийский,

Царь Польский, Великий князь Финляндский,

и прочая, и прочая, и прочая

Объявляет всем верным нашим подданным:

Следуя историческим своим заветам, Россия, единая по вере и крови со славянскими народами, никогда не взирала на их судьбу безучастно. С полным единодушием и особою силою пробудились братские чувства русского народа к славянам в последние дни, когда Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо неприемлемые для державного государства требования. Презрев уступчивый и миролюбивый ответ сербского правительства, отвергнув доброжелательное посредничество России, Австрия поспешно перешла в вооруженное нападение, открыв бомбардировку беззащитного Белграда.

Вынужденные в силу создавшихся условий принять необходимые меры предосторожности, мы повелели привести армию и флот на военное положение, но. дорожа кровью и достоянием наших подданных, прилагали все усилия к мирному исходу начавшихся переговоров.

Среди дружественных сношений союзная Австрии Германия, вопреки нашим надеждам на вековое доброе соседство и не внемля заверению нашему, что принятые моры отнюдь не имеют враждебных ей целей, стала домогаться немедленной их отмены и, встретив отказ в этом требовании, внезапно объявила России войну.

Нам предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную родственную нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение ее среди великих держав. Мы непоколебимо верим, что на защиту русской земли; дружно и самоотверженно встанут все наши подданные.

В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение царя с его народом и да отразит Россия, поднявшись, как один человек, дерзкий натиск врага.

С глубокою верою в правоту нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий промысел мы молитвенно призываем на Святую Русь и доблестные войска наши Божье благословение.

Дан в Санкт-Петербурге в двадцатый день июля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четырнадцатого, Царствования же нашего в двадцатое.

Затем царь показывается народу с балкона Зимнего дворца. Бесчисленные толпы на Дворцовой площади, как только он появляется, воодушевленно приветствуют его.

Председатель Думы Родзянко вспоминает: «В день манифеста о войне с Германией огромная толпа собралась перед Зимним дворцом. После молебна о даровании победы государь обратился с несколькими словами, которые закончил торжественным обещанием не кончать войны, пока хоть пядь русской земли будет занята неприятелем. Громовое «ура» наполнило дворец и прокатилось ответным эхом в толпе на площади.

После молебствия государь вышел на балкон к народу, за ним императрица. Огромная толпа заполнила всю площадь и прилегающие к ней улицы, и когда она увидела государя, ее словно пронизала электрическая искра, и громовое «ура» огласило воздух. Флаги, плакаты с надписями «Да здравствует Россия и славянство» склонились до земли, и вся толпа, как один человек, упала перед царем на колени…

Выйдя из дворца, мы смешались с толпой. Шли рабочие. Я остановил их и спросил, каким образом они очутились здесь, когда незадолго перед тем бастовали и чуть не с оружием в руках предъявляли экономические и политические требования. Рабочие ответили: «То было наше семейное дело. Мы находили, что через Думу реформы идут очень медленно. Но теперь дело касается всей России. Мы пришли к своему царю, как к нашему знамени, и мы пойдем с ним во имя победы над немцами».

Действительно, рабочие выступления внезапно прекратились. На Путиловском заводе рабочие отказались от перерывов и трудились днем и ночыо, чтобы выполнить военные заказы не за 23 дня, как положено, а за 11…».

У Татьяны Боткиной, дочери личного врача царя, остались подобные впечатления:

«Офицеров, известных деятелей, но также и людей из низших сословий приглашали в Зимний дворец на торжества с государем. Полицейского контроля почти не было, и чудовищно огромные толпы проникали в вестибюль и на дворцовую лестницу. В первых рядах держали огромные портреты царствующих особ, бесчисленные флаги полоскались на ветру. Во внутренних помещениях дворца дьякон после молебна зачитывает манифест о вступлении России в войну, затем царь выходит к собравшимся в зале. Он подхватывает старую формулу, с которой еще в 1812 году Александр I обращался к российскому воинству: «Сражаться с мечом в руке и с крестом в сердце».

Он благословляет воинов и продолжает: «Я никогда не подпишу мира, пока хоть один вражеский солдат будет попирать русскую землю!»[68]. Эти слова императора вызывают неописуемую бурю восторга. Катится многократное «ура», затем звучит гимн «Боже, царя храни», и все подпевают.

Пренебрегая правилами этикета, люди окружают августейшую чету, целуют руки государю и платье государыни, которая не может сдержать слез. После молебна царь выходит на балкон, следом за ним царица. Огромная толпа на площади падает на колени, приспускается знамя с гербом Романовых; тысячи голосов, как один, повторяют молитву «Спаси, Господи, люди твои». После страстного призыва даровать победу России все осеняют себя крестным знамением».