Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе
Если бы Черчилль в первые дни на посту премьер-министра обращал внимание на все, что противилось его успеху, то, будь у него другой характер, он сразу же упал бы духом и выбросил белый флаг. А перед ним стояла задача быстро утвердить свое положение ведущего политика нации, задача, на фоне всех сомнений в его кандидатуре, непростая. Был ли он в состоянии создать единство в правительстве и народе? Мог ли он обеспечить энергичную власть и решительное руководство? Он был убежден: это возможно, только если поставить четкую цель и добиваться ее вопреки тому факту, что страна, которую ему предстояло возглавить, чувствовала себя такой слабой и как никогда подверженной опасности.
В первые дни на посту премьер-министра первоочередной своей задачей Черчилль считал четко сформулировать цель и тем самым объединить вокруг себя все военные и политические силы.
Черчилль сделал ставку на четкую цель (о которой никогда и ни с кем не надо спорить) и на решительные и последовательные действия. Цель и действия! Их нельзя разделять! О цели, это Черчиллю было ясно, нужно немедленно сообщить всем. Этому он посвятил через три дня после вступления в должность свою знаменитую речь перед британским парламентом. Кратко заявив, что новый кабинет министров будет военным кабинетом и поэтому должен представлять национальное единство и включать руководителей всех партий, он сказал, что может предложить британцам только «кровь, слезы, тяжкий труд и пот». Потом он сформулировал единственную цель своего правительства: победа! «Победа любой ценой, победа, невзирая на любые ужасы войны, победа, какой бы длинной и трудной ни была дорога к ней»[4].
Как подчеркивали многие историки — да и сам Черчилль, — британцы, несмотря на всю опасность и все поражения, были полны решимости дать отпор агрессору. Черчиллю не надо было их уговаривать. Но требовалось «собрать в единый кулак» волю британцев к победе и направить ее на борьбу. Так что британцы обрели нужного человека, способного возглавить их сопротивление. В свою очередь и Черчилль оказался в обстоятельствах, в которых как нельзя лучше проявилась его личность. Потому что время требовало идей и их быстрого претворения в жизнь.
Гениальным и важнейшим поступком Черчилля в самом начале его премьерства было четкое и однозначное формулирование цели.
И это несмотря на то, что сам он сильно сомневался в успешности своей миссии ввиду плохого военного положения и угрозы вторжения немецких войск на Британские острова. В день своего назначения по дороге к резиденции он поделился со своим помощником: «Надеюсь, еще не слишком поздно. Но очень боюсь, что мы опоздали. Теперь мы можем только делать все, что в наших силах».
Хотя эти слова полны сомнений, в дальнейшем Черчилль всегда демонстрировал решительность и стойкую волю. Провозгласив победу любой ценой в ситуации, в которой, учитывая положение Англии, можно было бы, взвесив все, начать переговоры о компромиссном мире, что вполне бы поняли некоторые политики, Черчилль дал знать о своих намерениях не только британскому народу, но и всем союзникам. В первую очередь это относилось к возможному союзнику, за которого пришлось побороться, к США. И разумеется, заявление о победе любой ценой предназначалось врагу: Германии под руководством Адольфа Гитлера.
На самом деле из-за критического военного положения скоро на повестке дня возник вопрос: а не стоит ли все-таки начать переговоры с Гитлером? Это стало одним из первых кризисов, с которым Черчилль столкнулся на посту премьер-министра. Как это случилось? В первые дни его правления плохим новостям не было конца. Военное сопротивление силам вермахта в Голландии и Бельгии постепенно ослабевало. В конце мая 1940 года более 330 000 британских и французских солдат вблизи французского города Дюнкерка оказались в котле, куда их загнали немецкие танковые войска. В этой ситуации двадцать шестого, двадцать седьмого и двадцать восьмого мая прошло несколько заседаний кабинета министров. Как пишет Рой Дженкинс в биографии Черчилля, столь частые заседания кабинета в те дни позволяют сделать вывод, что Черчиллю пришлось бороться за свою руководящую роль. В действительности в этот период предпринимались попытки более или менее прямо вступить в переговоры о мире, причем не кем-нибудь, а лордом Галифаксом, бывшим вторым кандидатом на пост премьер-министра, а теперь министром иностранных дел в правительстве Черчилля. Конкретным поводом служило желание исключить из войны Италию, которая угрожала начать военные действия на стороне Гитлера. Галифакс имел беседу с итальянским послом в Лондоне. Можно предположить, что эти контакты сводились примерно к тому же, что было решено на конференции в Мюнхене в 1938 году. То есть речь снова шла об уступках, с которыми Черчилль так яростно боролся на протяжении многих лет, а в конечном счете снова об одобрении задним числом наступления гитлеровской Германии. Особой опасностью для Черчилля как главы военного кабинета, куда вначале, кроме Черчилля, Чемберлена и Галифакса, входили еще и лейбористы Клемент Эттли и Артур Гринвуд, стало то обстоятельство, что Невилл Чемберлен одобрял старания Галифакса. Но если бы Галифакс, министр иностранных дел, и Чемберлен, все еще лидер Консервативной партии, из-за несогласия с идеей Черчилля о войне до победного конца вышли из кабинета или подали бы в отставку, то Черчилль, вероятно, не смог бы удержаться на посту премьера. И даже тот факт, что Эттли и Гринвуд резко отвергали идеи Галифакса, ему больше не помог бы.
Вот когда окупилось то, что Черчилль, став премьер-министром после Чемберлена, всегда проявлял к нему уважение и продолжал вовлекать его в самые важные политические процессы. Так, Черчилль предложил Чемберлену пост спикера и пост лорда-председателя Совета, которые тот принял. Правда в конце концов Черчиллю