Пламенные сердца. Выпуск первый - Александр Сергеевич Рыжиков
Однако Яков Гурьянович тогда уже не жил в Юрюзани. Он уехал, не дожидаясь закрытия завода. Устроился неподалеку от Алапаевска на Синячихинском заводе. Затем переехал в Алапаевск, где работал вальцовщиком в сортопрокатном цехе Алапаевского завода. Вместе с ним работало много и земляков из Юрюзани и Катав-Ивановска. В 1912 году, когда на заводе вспыхнула забастовка, юрюзанцы были ее активными участниками.
Наступил 1914 год. С группой уральских товарищей, среди которых был и И. В. Бухвалов, Зайцев переехал в большое село Кулебаки Ардатовского уезда Нижегородской губернии.
Село лежало на берегу Оки. В сортопрокатном цехе Кулебакского горного завода[66] Зайцев стал работать каталем. Состоя в рядах Кулебакской большевистской организации, которая работала в подполье, Зайцев принимал активное участие в большой агитационно-массовой работе.
После Февральской революции, когда был образован Кулебакский Совет рабочих и солдатских депутатов, Якова Гурьяновича избрали в члены исполкома этого Совета.
16 мая 1917 года на общем собрании Кулебакской организации РСДРП(б) Зайцев был избран в состав партийного Комитета. А 18 октября, когда проходили перевыборы комитета, Зайцев был избран вновь. Рабочие горного завода оказывали уральскому большевику высокое доверие. Но всем сердцем своим в это горячее время Яков Гурьянович рвался на родину.
В конце декабря 1917 года Яков Гурьянович приехал в Юрюзань. Старинный горнозаводской поселок переживал знаменательные дни. На главной улице поселка, в двухэтажном кирпичном доме, принадлежавшем до революции одному из юрюзанских купцов, разместился штаб Красной гвардии и ревком. С утра до вечера в этом здании кипела неугомонная жизнь.
Я. Г. Зайцев принимал деятельное участие в организации красногвардейских отрядов в Юрюзани. Летом 1918 года с одним из красногвардейских отрядов ходил на подавление кулацкого мятежа, вспыхнувшего в районе села Месягутово. Сын Якова Гурьяновича Василий был бойцом этого отряда и, несмотря на молодость, переносил тяготы похода наравне с опытными бойцами. Отец служил ему живым примером.
В автобиографических записках Василий Зайцев позже писал:
«Чувствовалось, что винтовка тяжела для меня. От неопытности сильно побаливало правое плечо… С рассветом пошли в наступление на деревню Михайловку. Первый раз пришлось мне ночью стоять часовым. Ни зги не было видно. Каждый шорох ветки настораживал. Сердце учащенно билось. Мне было страшно, но я не показывал этого. Было стыдно показать свою слабость товарищам. Не хотелось быть хуже других людей»[67].
В конце мая 1918 года против молодой Советской власти подняли мятеж белочехи. В июне враг захватил горнозаводские поселки Южного Урала. Был занят и Юрюзанский завод.
Белым удалось выследить и арестовать Якова Гурьяновича.
— Знаешь ли, что тебя ждет? — издевательски спросил на допросе белогвардейский офицер.
— Знаю, — услышал он твердый и спокойный ответ.
Видели женщины, шедшие на реку за водой, как проследовала мимо них по шпалам железной дороги страшная процессия: конвой с винтовками наперевес, а в центре — высокий плечистый человек с лопатой на плече.
Там, где впадает в Юрюзань быстрая горная речка Силья, неподалеку от железнодорожного моста, в зарослях ольховника, палачи заставили Якова Гурьяновича рыть себе могилу. И когда неглубокая яма была вырыта, над рекой, над притихшим ольховником прогрохотал залп.
Это было 25 июня 1918 года. В ту же ночь расстреляли белогвардейцы здесь, на окраине Юрюзани, еще двух большевиков — Николая Гончарова и Осипа Сахарова. А потом кровавый список этот рос и рос.
Целый год хозяйничали белые на Южном Урале, стремясь неслыханным террором удержать свое господство. Но дни их были сочтены. 7 июля 1919 года после упорного боя, который длился несколько часов, красноармейцы 214-го Симбирского стрелкового полка 24-й Самаро-Ульяновской Железной дивизии освободили Юрюзань от белых.
Тело героя-большевика Якова Гурьяновича Зайцева было перенесено на кладбище и торжественно похоронено в братской могиле жертв революции.
Прошли годы. Все меньше остается в Юрюзани людей, которые лично знали Якова Гурьяновича. А память о нем жива. На окраине Юрюзани, там, где погиб Яков Гурьянович, стоит небольшой памятный обелиск. Именем Я. Г. Зайцева названа одна из улиц Юрюзани. Неузнаваемо изменилась жизнь в этом старинном уральском городке. За эту жизнь боролся и погиб славный боец ленинской гвардии коммунистов Яков Гурьянович Зайцев.
Л. Н. СУРИН
Бартенев Ефим Алексеевич

Бартенев Е. А. (1878—1948).
Большой нелегкий жизненный путь прошел Ефим Алексеевич Бартенев — рядовой Ленинской партии.
Родился Ефим Бартенев в 1878 году в Челябинске, в семье курского переселенца-крестьянина Алексея Бартенева.
Отец Ефима работал старателем — «золотнишником». Вместе с отцом и братом на прииске близ Бишкиля трудился и малолетний Ефимушка. Но «счастье золотое» не давалось в руки. Семья жила впроголодь.
В 1889 году Ефима определили в приходскую школу. Учиться долго не пришлось — всего лишь одну зиму проходил в школу.
«Счастье на золото нам не улыбнулось, — вспоминал Ефим Алексеевич, — сначала отец продал дом, а потом и лошадь, на которой я вместе с ним возил на прииске золотоносную породу».
Ефим оставил учебу. Началась самостоятельная трудовая жизнь. Полгода был учеником в шорной мастерской Стегалова. Заработной платы не давали, а лишь кое-как кормили. А деньги Ефиму ой как нужны — надо было помогать семье.
Мать устроила его к одному саратовскому торговцу, часто наезжавшему в Челябу. Но суров был купеческий нрав. Ефим поступил в кондитерскую мастерскую. Трудно пришлось и здесь подростку.
«Работали ночью, а утром к чаю уже с ящиками через плечо разносили господам горячие булки, — писал Ефим Алексеевич. — Не обходилось и без подзатыльников за самые малые оплошности».
Потом работал вертельщиком в местной типографии. «Вертельщик» — была такая специальность — «крути-верти» колесо печатной машины. Вскоре перевели к наборной кассе и в течение двух лет проработал наборщиком, а потом и печатником.
Молодого печатника потянуло посмотреть мир, и семнадцатилетний Ефим уехал в Екатеринбург, надеясь поработать в «большой печатне». Однако устроиться в типографию не удалось. Стал работать на Верх-Исетском заводе, в кузнечном цехе.
Нелегко пришлось — помахай-ка полупудовой кувалдой в течение 10—12 часов! Все тело ныло от усталости. После работы замертво валился с ног и беспробудно спал до начала новой смены. И так месяц за месяцем, год за годом. А мастер-кузнец все покрикивал:
— Давай, давай, Фимка!
Старался Ефим, но получал гроши. И этих грошей,