Борцы за изобилие - Михаил Петрович Аношкин

— Завтра привезем ей дрова… — поспешно сказал бригадир.

Посетительница ушла, даже не взглянув на него. Она-то знала, раз дошло до «самого», дрова будут…

Я смотрел на Моргунова и думал о том, как нашел путь к сердцу людей этот человек?

Авторитет? Да, авторитет знающего, умного и справедливого человека.

Мои первые впечатления о Попово, его людях, навеянные дождливой погодой, рассеялись. Я видел людей, занятых большими делами. Каждый работник отделения четко представлял себе, что он должен делать и завтра, и послезавтра, через неделю, месяц…

О большом строительстве, которое ведется в селе, Моргунов рассказывает с увлечением. Большая часть домов в Попово построена заново. И образуют они широкие, прямые улицы. В центре села высится громада нового клуба, под стать настоящему Дворцу культуры. Неподалеку — школа. В ней просторные светлые классы и специальные кабинеты.

Много на отделении построено новых животноводческих помещений. Сейчас достраиваются три арочные коровника, птичник, доильный цех — «карусель».

Моргунов иногда вспоминает, с чего пришлось все это начинать.

* * *

Он приехал сюда в 1948-м.

Долго осматриваться не пришлось. Через три дня он уже бил тяжелым молотом по раскаленным полосам железа так, что только перекатывались под расстегнутой рубахой упругие мускулы. Сыпались искры, податливо выгибался металл в умелых руках кузнеца.

Через пятнадцать лет этот год видится Ивану Тихоновичу обычным, ничем не примечательным. Время, конечно, сглаживает впечатления. Но Моргунов скромничает. Год, когда он работал в Попово кузнецом, был трудным, послевоенным. И именно тогда приметили колхозники в высоком кузнеце тягу к земле, неиссякаемую заботу о колхозном хозяйстве.

И совсем неслучайно пригласили как-то этого кузнеца в райком партии:

— Будем рекомендовать тебя на работу председателем колхоза.

Взбунтовался было Моргунов, ссылаясь на незнание сельской жизни и неопытность, но секретарь, усмехнувшись, успокоил:

— Поработай с полгода, пока найдется замена.

«Полгода» продолжаются до сегодня. И давно уже не думает Иван Тихонович о замене, а тогда, после собрания, на котором колхозники избрали его председателем, тоскливо защемило сердце.

Он вышел из душной комнаты правления, присел на ступеньку крыльца. Стояла тихая ночь, только где-то далеко за околицей лаяла собака. Деревня терялась во мраке, подслеповатые окна домишек тускло мигали огоньками коптилок: электричества не было.

Подошел старик Петр Костырев, положил узловатую руку на плечо Моргунову:

— Не журись, Тихоныч! Не пропадем. Земля есть — остальное будет.

Старые хлеборобы — Петр Алексеевич Костырев да еще Кирилл Чухарев — долго были постоянными советчиками молодого председателя. Обоих стариков уже нет, отходили они свое по земле, которой посвятили свои жизни, но Иван Тихонович до сих пор вспоминает их с любовью. Настоящие были хлеборобы.

Решено было начинать с земли, расширять посевные площади. Вместе со стариками объехал Моргунов заброшенные в войну колхозные угодья. Поля затянула молодь. Споро тянулись к небу из жирной земли березы и осинки. Сенокосы заросли крепкими, как проволока, дудками ствольника, медуницей. Из-под ног то и дело сполошно выпархивали проворные молодые куропатки.

— Недужит земля, Тихоныч, — с горечью говорил Костырев. — Начинать надо, а то пропадет.

Начинать… А как? Чем? В колхозе полтора колесных трактора да несколько быков. Лошадей и то нет…

Но они начали. На быках и коровах женщины распахивали залежи, боронили, сеяли. Сеялок тоже не хватало и на поля часто выходили с лукошками столетние деды, мерно покачиваясь, бросали горстями в землю дорогое, как золото, зерно…

Молодой председатель сумел сколотить людей, заразить их своей верой в скорое благополучие. И люди потянулись к нему, как тянутся солдаты к своему командиру в трудные минуты боя.

Весна пришла на Урал в 1950 году дружная. Ожила, вздохнула после зимних стуж природа. Моргунов со стариками часто выходил в поле, мял в руках липкую землю, думал.

Всю свою силу, все свое неуемное желание получить хороший урожай вложили колхозники в ту весну в землю. И она отплатила им высоким урожаем.

Сельскохозяйственная артель «Заря» прочно становилась на ноги. Первыми в районе провели электричество, стали расширять животноводство. Старый колхозник Петр Сиваш посадил первые деревца в 25-гектарном саду. Этот сад теперь ежегодно дает десятки тонн фруктов и ягод.

Шло время. В 1960 году колхозники в Попово получили на трудодень по четыре килограмма зерна и по пять рублей. Доход артели перевалил за миллион.

* * *

Сельскохозяйственная артель стала отделением Бродокалмакского совхоза. Новые заботы легли на плечи тружеников отделения. Моргунова радовали открывающиеся перспективы, размах предстоящих работ. Но бывало, что из-за недостатков в планировании, осуществляемого сверху, без учета возможностей хозяйства, не всегда удавалось ему провести в жизнь то или иное мероприятие.

Специалисты отделения в свое время настаивали, например, на том, чтобы посевы «зеленого конвейера» и кукурузу расположить вблизи животноводческих помещений. Но в конторе совхоза придерживались иного мнения и в результате сотни голов скота паслись на пресловутых «летних пастбищах». Кукуруза и «зеленый конвейер» находились от этих «пастбищ» еще дальше, чем от скотных дворов. Люди неделями не приезжали домой и все равно не успевали подвозить животным зеленую подкормку. Скот содержался впроголодь. Кривая надоев резко пошла вниз, сократились привесы, а себестоимость продукции все росла и росла.

Моргунов как мог старался выправить положение, на пастбищах организовали механизированное доение коров, сократили обслуживающий персонал, прилагали все усилия, чтобы сократить стоимость перевозки кормов.

Управляющий смотрел дальше. Лето рано или поздно кончится, и скот нужно будет переводить на стойловое содержание, а стационарных доильных установок на отделении нет. Решили начать строительство доильного цеха — «карусели».

«Карусель» строили общими усилиями. Много поработали старики. Пенсионеры, братья Дмитрий и Трофим Назаровы, в короткий срок выложили стены. Семидесятилетние деды Осип Разоренов и Афанасий Пашкин взялись за кровлю…

* * *

Неумолимо идет время. Оно несет новое. Новые заботы, новые дела сейчас у Моргунова. Надо побывать и на курсах механизаторского всеобуча, и обсудить с рабочими мероприятия, которые решено провести на отделении в ответ на призыв устьлабинцев. Бой за изобилие, в который Моргунов вкладывает все свои усилия, продолжается. Пожалуй, теперь он из него уже не выйдет, пока будет биться сердце…

Недавно Моргунова назначили директором одного из самых отстающих совхозов — Алабугского. Знал Моргунов, что трудную, очень трудную ношу взваливает на себя. Но не отказался. Не мог отказаться: он в бою.

Вечерний Свердловск расписан огнями. Улицы полны встреч, песен, объятий, прощаний. Институт — пристань, от которой разъезжаются в разные стороны.

— Бармины, вам куда писать?

— В Челябинскую область.

— Когда едете?

— Завтра.

— Опять, Витька, торопишься. Неужели отпуска