Борцы за изобилие - Михаил Петрович Аношкин
Это было осенью 1938 года. Якову Моисеевичу Бойченко шел тогда 26-й год. К этому времени после окончания Троицкого зооветтехникума он успел поработать в совхозе «Путь Октября» Кизильского района. И вот теперь его назначили сюда.
Еще до приезда Бойченко предполагал, что подсобное хозяйство это далеко не образцовое. Но то, что он здесь увидел, было хуже самых плохих его предположений. Скот ютился в неприспособленных помещениях, кормили его кое-как. Ни о каких рационах даже и речи не велось. На Кисегачской ферме зимой коров поили на озере из проруби. Коровы все беспородные, разномастные. «Шубенки» — так порой называли их животноводы.
В течение многих лет по существу ничего не предпринималось, чтобы улучшить породность. Правда, пытались завозить породистых быков. Но систематической, целеустремленной племенной работы не велось. Породность не улучшалась. Неудивительно, что получали низкие надои. Если в год от коровы надаивали 1000—1100 килограммов молока — это считалось хорошо.
Стоимость молока, мяса и других продуктов была невероятно высокой. Центнер молока, например, обходился в 200—250 рублей. Ежегодно хозяйство приносило большой убыток.
Я. М. Бойченко.
К приезду Бойченко подсобное хозяйство существовало 5-й год. За это время здесь перебывало 6 директоров. Больше года ни один не удерживался.
— У нас в директорском кабинете скользко. Месяцев 8—10 директор походит, потом поскользнется — и шабаш. Был даже такой, что на пятом месяце не устоял. Один упадет, шлют нового. Вот так и живем, — говорили рабочие.
Уже в первые дни после приезда, осмотрев хозяйство, особенно фермы, новый зоотехник несколько раз заводил разговор с директором о том, что надо всерьез заняться племенным делом.
— Да разве я против этого, — удивлялся тот. — Дело хорошее, стоящее, хоть с научной, хоть с практической точки зрения. Но нам нужны опыты такие, чтобы молоко, мясо были не через несколько лет, а сейчас, каждый день. А ты начнешь свои опусы-мопусы, потребуешь времени, каких-то особых условий, кормов да и денег: породистый скот надо покупать. А где я денег на это возьму, а? Ну, где? Из убытков не можем вылезти.
— Быков все равно покупаем, — не сдавался зоотехник. — А коров, коров из своих лучших телочек будем отбирать. Применим направленное выращивание. Что касается условий, то условия нужны не какие-то особые, а просто нормальные, конечно же, не такие, в каких сейчас скот содержится.
— Ты, что ж, учить меня приехал? — вскипел директор. — Ты думаешь, мы не знаем, что, если бы были хорошие помещения да вдоволь сена, концентратов, корнеплодов, было бы лучше? Знаем. Да только нет этого и ничего не поделаешь. С кормами еле-еле до пастбища дотягиваем. Многолетними травами заняли почти половину пашни. А что толку-то. Иной год вовсе убирать нечего, иной год центнеров по 8—10 сена с гектара насобираешь. Тут не разгуляешься. На новые помещения опять же деньги нужны.
— Раз травы дают мало сена, распахать их и сеять другое.
— Это травы-то распахать? Ты, что же, против науки, против Вильямса? Да за такие дела знаешь что будет? Две головы надо иметь — вот что. И вообще ты в агрономию не суйся, ты зоотехник, вот и занимайся своим делом.
Так разговоры и заканчивались ничем. Получался заколдованный круг: чтобы улучшить стадо, получить больше продукции — нужны деньги, а чтобы были деньги — надо вырабатывать больше продукции.
Где же выход? Много думал об этом молодой зоотехник. Советовался с доярками, с пастухами. В любую погоду бывал на фермах, на пастбищах.
В ту пору в хозяйстве имелось лишь две грузовых машины, не много было и лошадей. За главным зоотехником закрепили разъездную лошадь. Но часто Бойченко отдавал ее для разных хозяйственных перевозок. А сам ходил пешком, особенно летом.
Направляясь на ферму или на пастбище, главный зоотехник за околицей поселка снимал сапоги и налегке шагал босиком. Эта привычка ходить босиком полями и лугами в летнюю пору осталась у него с детства. Мягкая теплая пыль на дороге приятно щекотала подошвы, бархатом прижималась к земле трава. А кругом — красота. На пашнях зреют хлеба, колышутся нескошенные травы, шумят листьями осиновые и березовые перелески. А вон в ложбинке пасется стадо. Повсюду неугомонные голоса птиц. Высоко в небе кружит коршун, высматривая добычу. И над всем этим щедрое солнце льет на землю свои живительные лучи.
В такие часы хорошо думается. Любуясь несказанной южноуральской красотой, Яков Моисеевич вместе с тем размышлял: «Где выход из заколдованного круга? Он, конечно, есть, надо только хорошо поискать его».
Как-то в один из таких дней по дороге на Кисегачскую ферму Бойченко нагнал доярку Елену Краевскую.
Еще в прошлый свой приезд на ферму он заметил эту молодую энергичную женщину. Делала она все быстро, сноровисто. Казалось, что тяжелые корзины с кормом для нее не тяжелы, полные ведра воды не тянули руки. Она не покрикивала на коров, не грозила им, а говорила с животными доброжелательно, даже ласково. Коровы тянулись к ней влажными мордами.
Разговорились. Разговор зашел о делах на ферме.
— Против соседей мы, конечно, надаиваем побольше, — говорила Краевская. — Только все равно мало. И нас это касается: заработок-то у нас от молока зависит.
— Вот многие говорят, что нельзя больше надаивать, — вставил Бойченко.
— Да что вы! — удивилась доярка. — Неправда это. Можно больше надаивать. Только кормить да поить надо лучше. А еще бы хорошо породистых коров разводить. Говорят, местами из наших же простых коров через несколько лет выводят породистых. Вот бы и нам так же взяться за это.
— Трудное это дело, Елена Осиповна, кропотливое.
— А мы труда не боимся. Только вот знаний бы нам побольше. У нас каждый год говорят об учебе, а толку что-то нет. Вроде начнем заниматься да бросим. Может, вы как следует поучите нас.
— Обязательно.
— Вот и хорошо. Тогда дела пойдут лучше.
На многие мысли навел Бойченко этот мимолетный разговор.
До этого ему порой казалось, что кропотливое племенное дело не вызовет особого энтузиазма у рядовых животноводов, что трудно будет найти настоящих помощников в этом. «Помощники будут на каждой ферме. Надо только взяться за дело», — решил зоотехник.
Прежде всего, вместе с бригадиром, опытными доярками Яков Моисеевич начал налаживать так называемый зоотехнический учет — запись качеств, достоинств животных. Особое внимание уделялось телочкам. Лучших из них от высокоудойных коров выделяли в особые группы. Улучшили их содержание.
На фермах по-настоящему началась зоотехническая учеба. При этом занятия проводил сам