Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер
Кэлли, ординатор второго года, столь своеобразно подбирающая слова, доложила о результатах обследования Уолли в конференц-зале утром в тот день, когда реанимировали миссис Г.:
— Мистер Маскарт, мужчина, семьдесят восемь лет, правша, недавно госпитализировали из-за эпизодов дезориентации. В анамнезе ишемическая болезнь сердца, типичный набор из гипертонии, гипоадрено-что-то там, диабета и обструктивного апноэ во сне. Поступил к нам повторно после устойчивых эпизодов дезориентации: просто свихнулся, как выразились родные. Неоднократно садился за руль, а потом не мог найти дорогу. Говорит, что у него случается дежавю. По словам сына, выглядит более потерянным по утрам. Порой кажется, что он не может совладать с пультом от телевизора. Очень любит игрушечные поезда…
— Железнодорожный моделизм, — поправил я.
— …без разницы, но недавно купил какой-то не тот поезд, что, по словам родных, на него не похоже.
— Какой поезд?
Кэлли пробежалась по своим записям.
— Жестяной локомотив, что бы это ни было.
— Продолжайте.
— Его положили в палату на двадцать пятом. Три дня у него продолжалось дежавю, наблюдалась повышенная сонливость, а дезориентация только усиливалась. Затем его снова госпитализировали и направили сюда. Ситуация осложняется еще и тем, что он, похоже, балуется со своими лекарствами дома.
— Как это балуется?
— У него псориатический артрит, от которого он принимает преднизон. Похоже, он путает свои лекарства. Судя по всему, он любит с ними поэкспериментировать и, возможно, принимает лекарства своей жены. У нее рак.
— Ему сделали токсикологию?
— Очень на это надеюсь.
Доклад занял больше времени, чем обычно, потому что в его медкарте была целая куча разных анализов и тестов. Как любит говорить Кэлли, обследовали его «по самые гланды». Были готовы не все результаты, а результаты некоторых исследований нужно было ждать неделями. Тем временем я предложил назначить еще более изощренные и дорогостоящие диагностические тесты. Как не устает повторять Элиот: «Эй, это же не наши деньги. Не нужно думать, будто это наша обязанность — сокращать расходы на здравоохранение». К чему он обычно спешит добавить: «К слову, цитировать меня нигде не надо. Я так и вижу эти слова на первой странице Boston Globe».
Дезориентация — самый сбивающий с толку синдром в медицине.
Простите за тавтологию, но он дезориентирует врачей. Дезориентированный человек ведет себя настолько непривычно, что это порой нервирует даже профессионалов. Это какое-то альтернативное состояние. То, как дезориентацию изображают в популярной культуре — например, в виде городского пьяницы, — может выглядеть забавно, однако по-настоящему дезориентированный человек, который не может достучаться до собственного разума, имеет пугающий вид.
Как неврологическое состояние дезориентация — непаханое поле для исследований.
Любой молодой ученый, желающий сделать себе имя, может взяться за масштабное изучение данной проблемы. Или не взяться. Это запросто может загубить карьеру в зародыше. Никто пока не смог описать состояние дезориентации так же подробно, как, скажем, инсульт или болезнь Паркинсона. К тому же формально это вовсе и не болезнь, а синдром — совокупность нескольких медицинских проблем. В клинической практике дезориентация определяется как потеря привычной ясности, связности и скорости мышления, однако это описание, хотя и является в некоторой мере точным, отражает лишь малую часть общей картины. У некоторых пациентов анализ крови выявляет некую устранимую метаболическую причину, например низкий уровень сахара или высокий уровень углекислого газа в крови. Проблема в том, что, как и со многими неврологическими нарушениями, не существует точных диагностических тестов для подтверждения дезориентации. Нам приходится полагаться на клинический осмотр, историю болезни пациента, слова родных или соседей, а также любые маленькие подсказки, которые нам удастся обнаружить. Например, жестяной локомотив.
Когда я первый раз был в палате у Уолли Маскарта, он, казалось, находился в довольно ясном сознании, пускай и не полностью в себе. Представившись, я сразу перешел к делу:
— Вы ведь занимаетесь железнодорожным моделированием, верно? Типоразмер H0?[15]
— Нет. Типоразмер 0[16].
— Хорошо. Надо будет заехать, взглянуть, как вы там все у себя обустроили. У меня есть модели N и H0. И много зданий в масштабе.
— У меня тоже.
Уолли сидел на больничной койке. Румяное лицо, приглаженные седые волосы слегка взъерошены от недавно снятых электродов электроэнцефалографа. Сгорбившийся, раскрасневшийся, с небольшим пузом, из-за постоянной одышки он с трудом говорил и не мог закончить предложение, не сделав паузы, чтобы вдохнуть кислород через вставленные в нос трубки. На вид он был человеком, который когда-то был физически активным, если не сказать крепким, но теперь сдулся.
— Что привело вас в больницу? — спросила Ханна, и он продолжил рассказ о том, как пять часов не мог найти дорогу.
— Вот тут-то я и облажался, снова все напрочь перепутав, — сказал он в заключение.
— Раньше такого никогда не случалось?
— Нет. Я знал, где находится это место. Я бывал там раньше.
— А куда вы поехали вместо этого? — спросила она.
— Я могу сказать вам точно, что произошло. Я заглянул в навигатор. Там был большой круг, круговая развязка, и, когда на нее выезжаешь, навигатор говорит, чтобы я повернул направо, а потом снова направо. Я же повернул направо на
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 85 стр.