В зеленом шалаше - Сильвестр Банась
— Эй, хватай его, держи! — звучало мне вслед.
А я уже не оглядывался и скакал не хуже кенгуру. Словно в ускоренном фильме мелькали перед глазами телеграфные столбы, придорожные кусты, верстовые камни... Я миновал какой-то лесок, потом старую часовню на холме... Стоп! Часовня и холм... Это же второй финиш! Я обернулся — от моих преследователей не осталось и следа. Они уже давно отстали, потому что далеко им до будущего чемпиона. Слабаки!..
Тяжело дыша, я упал на мягкую траву. Посмотрел время. О-о!.. Неплохо. Кто знает, может я даже сравнялся с величайшим бегуном Кусочиньским[18]...
Немного отдохнув, я взобрался на вершину холма. С него открывался чудесный вид. Как на ладони: деревни, луга, леса вплоть до самого Кельце. Вьется обрамленная зеленью белая полоска шоссе. Всматриваюсь, не видать ли Пампуха — он скоро уже должен подойти. Может и Юзек недалеко, однако никого не видно. Кажется, что в полуденный зной жизнь полностью замерла. Только где-то вдалеке, поднимая тучи пыли, лениво ползет вперед подвода с людьми... Мда... Видно на этот раз у Юзека будет плохой результат...
Я лег навзничь и уставился в небесную лазурь. Ветви ив, свисавшие надо мной, защищали от солнца, изредка налетал приятный ветерок. Хорошо так лежать и ни о чем не думать, потому что мышцы тогда расслабляются, усталость словно уходит в землю. А вокруг стоят запахи трав — ромашки, полевой гвоздики, душицы. Жужжат мушки, стрекочут кузнечики...
Я начинаю клевать носом, но это не страшно. Пока там друзья доберутся до финиша, я смогу немного передремать. Только еще раз гляну, не видно ли их...
Ах, вы!.. Что же это такое?! Метрах в трехстах от меня останавливается подвода, и с нее слезают... Кто бы вы думали? Не угадаете, лучше я сам скажу… Стефек Пампух собственной персоной, а за ним Юзек. Стефек осмотрелся, поправил казан и зашагал к холму. Юзек же мгновенно исчез в придорожных кустах.
Ах, лентяи! Я тут выкладываюсь, лишнюю минуту боюсь посидеть, лишь бы не выйти из графика, а они... Позорно обманывают, на подводах разъезжают, как графья, ничуть не устав. При этом корчат из себя великих спортсменов.
Я набросился на Пампуха с упреками, подвергнув сомнению его спортивное будущее. Однако видно было, что он не принимал близко к сердцу моих слов и даже не думал каяться. Удобно устроившись на траве, он вытер рукавом свою мерзкую рожу, выдул из литровой бутылки квас, швырнув ее в кусты, и только тогда с вызовом ответил:
— Понимаешь, брат, я передумал. Буду тренироваться только в поднятии веса. Переносить грузы следует только ослам и всяким там верблюдам с мулами. Это не спорт. Я даже дыхание себе не проработал, только горб нажил... Ну а если тебе это не по душе, то, пожалуйста, дальше можешь нести казан сам. Что? Нет дураков? А я им стал добровольно, и теперь выслушиваю от какой-то космической пылинки, возомнившей себя Млечным Путем...
В тот момент из-за кустов вышел Юзек, шутовски размахивая в воздухе ногами. Я выбежал ему навстречу и дал несколько хороших пинков. Но кошка, видимо, знала, чье мясо съела, потому что Юзек воспринял кару как должное и даже не попытался дать мне сдачи. Отскочив в сторону, он рванул к вершине:
— Доставай, Стефек, припасы! — закричал он. — Я умираю от голода!
— Я тоже, — добавил я, забыв на мгновение об их предательстве.
Стефек долго возился, расстегивая рюкзак — видно узел затянулся на шнурке. Вскоре рюкзак поддался, но Стефек, битый час еще копаясь в нем, наконец, достал две пачки печенья.
— Колбасу давай, а не печенье, — досадовал я.
— Колбасу, говоришь? — Стефек внимательно разглядывал свои поломанные ногти. — Это неприкосновенный запас, а мы договорились не трогать его без крайней нужды.
— Не морочь нам головы, — крикнул Юзек. — Половину съедим сейчас, а вторая пусть останется запасом.
— Ешьте печенье, — упорствовал Стефек, отдуваясь. — При нашей усталости полезно что-нибудь легкое. Колбаса же, да еще охотничья, может навредить. Вы ведь даже не представляете, как тяжело ее переваривать.
— Делай, как знаешь. Свою долю можешь хоть собакам скормить, — уже разозлился я, — или сменять на мое печенье. Мне же нужно восстановить калории в организме.
— Да, — поддержал меня Юзек, — впереди еще пятнадцать километров. Так что давай наши порции, а свою, если хочешь, можешь оставить.
— Может, лучше шпроты? — заторопился Стефек. — В них полно витаминов: А, В, С, а еще железо и фосфор. Фосфор хорошо на мозги действует. Ну так как?
Несмотря на все наши протесты, он вытащил банку. Его рвение показалось мне подозрительным. Я как пес муху проглотил несколько рыбок, но консервы не утолили голод, лишь сильнее раздразнив его. Только колбаса могла меня насытить. Почему Пампух не вынимает ее? Может?.. Внезапная мысль пронзила меня. Видимо фосфор из шпрот начал действовать. Я свирепо посмотрел на Стефека.
— Ну-ка, братец, покажи мне колбасу, — потребовал я. — Потом обратно положишь. Ты ее часом не сожрал?
Пампух потупился, но помолчав немного, тяжело вздохнул и начал каяться:
— Твоя правда, — сказал он глухо. — Это все от скуки случилось. Я когда первый десяток шел... сначала один кусок отломил... Потом другой... А когда совсем мало осталось, достал колбасу, чтобы убедиться, хватит ли вам. Честное слово! Я даже понюхал ее, потому что от жары она могла испортиться... В общем, последний кусок совсем маленьким оказался, и я его доел.
— Ты бандит! — воскликнул Юзек и поднял разноцветные глаза к бездонной голубизне неба. — Сожрал провизию голодных товарищей, еще недавно твоих друзей! Где твоя совесть? И есть ли она у тебя вообще?
— А то нет! — дерзко ответил Пампух.
— Мы тебе этого не забудем, — пригрозил я, берясь за печенье. — И при случае «отблагодарим».
Сухое печенье стало мне поперек горла и, протянув руку, я попросил:
— Дай хоть квасу, Стефек!
— Квасу… А-а-а, квасу, — промямлил Павпух, угрюмо уставившись в землю. — Какого еще квасу?
— Ты дурака-то из себя не