Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд

получил карточку социального страхования. Очень скоро он зарекомендовал себя как хороший работник, начальство было им довольно, и, когда в конце января образовалась вакансия, его перевели на более престижную смену — от двенадцати дня до восьми вечера. Друзей он не заводил, трудился профессионально и усердно. Он все время помнил о новом образе, стараясь как можно убедительнее ему соответствовать. Но особых успехов он за собой не замечал — ему казалось, что он потерял всякую индивидуальность. Ллойд Уэскотт был мертв, муж Изабеллы более не существовал... Кто же оставался? Иногда он вопрошал себя, не сходит ли он с ума, не повредил ли он все-таки мозги, падая тогда с высоты?

В марте он решил действовать.

5 апреля Роберт Роуз открыл внушительный счет в банке Оазис-Спрингс, где его обслужил тот же работник, который когда-то открывал счет на имя Ллойда Уэскотта. Открывая счет, он представил чек, подписанный банком Хьюстона.

— Вы собираетесь жить здесь, мистер Роуз?

— Намерен поискать здесь работу в отеле.

— Не сомневаюсь, что вы найдете ее без особого труда. Оазис-Спрингс теперь стал как Лас-Вегас.

— Да, я слышал об этом.

— А в прошлом месяце открыли сафари. Потрясающе! Подпишите, пожалуйста, вот здесь. И через три дня, мистер Роуз, вы уже сможете выписывать чеки. Благодарим, что обратились к нам.

Он вернулся к машине и проехался по городу. За двадцать два месяца здесь произошло много перемен. Он медленно ехал в сторону отеля «Грин Оазис». Вывеску сменили. Теперь она была огромная, кричащая и вульгарная. Клумбы и лужайки выгорели на солнце, зато появилось немыслимое количество фонарей и светильников — должно быть, по ночам отель походил теперь на гигантский маяк. Он объехал вокруг него трижды, прежде чем собрался с духом.

Управляющего на месте не оказалось, и он больше часа прождал в вестибюле. Клиентура тоже сменилась — теперь это была наглая, напыщенная публика, привыкшая не стесняться ни в чем. В самом здании тоже чувствовался упадок — ковровые покрытия в вестибюле явно требовали обновления, снабжением, похоже, никто всерьез не занимался. Среди служащих он заметил несколько знакомых лиц — старший коридорный, две кассирши, портье за стойкой и лифтер. Вялость и безразличие обслуживающего персонала бросались в глаза. Вообще отель пребывал в полном запустении, и, чтобы восстановить его в прежнем виде, потребовалось бы много месяцев неустанной, усердной работы. Правда, на восстановление репутации ушло бы гораздо больше времени, а возможно, ее не удалось бы возродить никогда.

Наконец ему сказали, что управляющий готов принять его. Пройдя за стойку, он с радостью отметил про себя, что ни миссис Бойер, ни Бетти Ларкин, его секретарша, здесь больше не работают. В общем-то было бы действительно странно, если бы они остались в отеле. Управляющего звали Тремейн, секретаршей у него была пышная, знойная брюнетка в чрезмерно облегающем платье. Тремейн, низенький человечек, говоривший с континентальным акцентом, носил крошечные усики, подвявший цветок в петлице и чудовищно напыщенное выражение на лице. Этот тип был Ллойду хорошо знаком. Такие, как он, обычно управляют третьеклассными отелями в Европе или отелями второй руки в Америке. Эти люди обычно высокомерны, имеют нездоровый вид, разговаривают на нескольких языках и бесчестны настолько, насколько им позволяет их храбрость. Они холуйски лебезят перед сытыми клиентами, а на кухнях у них царят тараканы.

Тремейн просмотрел документы Роберта Роуза и холодно задал ему несколько вопросов.

— Все передовые должности, Роуз, у меня заняты. — Он нацарапал что-то на листе бумаги. — Подойдите с этим к мистеру Хэгланду. В это время дня вы можете найти его на кухне. Если он подыщет для вас что-то, пусть скажет об этом мне.

Снова очутившись в вестибюле, он чуть было не ушел совсем. Затея становилась крайне рискованной — с Джеком Хэгландом он слишком плотно работал рука об руку. Нередко им приходилось вместе организовывать доставку закуски в номера особо почетных гостей. Хэгланд был практически его правой рукой, видеться с ним сейчас было вдвойне опасно.

Он нашел Джека на кухне — тот пил кофе. Ллойда буквально потрясло, как переменился парень за это время. Он раздался по меньшей мере на двадцать пять фунтов, и этот вес явно имел нездоровые корни. Пожелтевшими пальцами он взял у Ллойда бумажку. Руки его тряслись, и Ллойд вдруг понял, что Хэгланд слегка пьян. В глаза бросался неопрятный вид — грязные ногти, заношенная рубашка.

— Вы хоть чуточку смыслите в этой работе?

— Да, сэр.

— Вы хоть поняли, кто мне нужен? Мне нужен координатор. Да, именно так бы я это назвал. Мне нужен кто-то, кто держал бы здесь все в порядке. И чертовых поваров, и официантов, и закупки, и счета. — Он стукнул себя по груди. — Да, мне нужен личный помощник! Человек не может все время все делать сам, он же не железный! Так что? Думаете, справитесь?

— Да, сэр.

Хэгланд внимательно разглядывал его в упор:

— Мы когда-нибудь работали вместе, Роуз?

— Не думаю, сэр.

— Ну ладно. Смотри, если окажешься хреновым работником, я тебя быстро вычислю.

Целую неделю Ллойд пахал как проклятый. Он знал, что за ним наблюдают — кухонный персонал относился к нему с подозрением. Он старался вникнуть во все детали и тонкости работы, избегая ловушек. Хэгланд, в сущности, бездельничал. Кухня заросла грязью, пищу готовили абы как. Официанты поражали своей наглостью, инвентарный учет полностью отсутствовал, и вообще многие порядки, некогда заведенные им и Хэгландом, теперь были изменены или вовсе отменены. Воровство было отлажено на самом высоком уровне, не заметить этого было просто нельзя. Здесь шли в ход любые способы мошенничества. Официанты, что называется, убалтывали клиентов, когда те замечали ошибки в счете. Нечистую выручку они делили пополам с кассирами. Весь кухонный персонал имел практически неограниченные возможности для мелкого воровства. А Джек Хэгланд снимал свой процент с каждой маленькой кражи, присовокупляя его к другим, не менее нечистым пополнениям. О каком-то усовершенствовании Ллойд даже не думал. Он просто пытался хоть как-то отладить