Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»

— А черный — почему?

Тут случилась заминка. Дядя Степа молчал, и, поскольку его глаза по-прежнему были закрыты, казалось, что он спит.

— Там был черный цвет? — подсказал Потемкин.

— Был.

— Что было черное? Лицо? Одежда? Волосы?

— Одежда была такая.

— Черная была одежда?

— Да. Прям сплошняком.

— Он весь был черный?

— Ага.

— Его лицо вы запомнили?

— Борода, — сказал вдруг дядя Степа.

— Борода лопатой! — не выдержал молчавший до этого момента Китайгородцев.

Тут же испугался, что дядя Степа от его возгласа пробудится, но Потемкин жестом показал: все нормально, он вас не слышит, он слышит только мой голос.

— Борода была, как лопата? — спросил Потемкин. — Большая борода?

— Не-е, — протянул дядя Степа.

И все-таки это был Михаил. Китайгородцев уже почти поверил.

— Поп, — сказал дядя Степа.

— Что? — не сообразил Потемкин.

И дядя Степа повторил:

— Поп.

— В черном — поп! — пробормотал Потемкин и обернулся к Китайгородцеву, будто хотел проверить, может ли быть верна его догадка.

Поп. Священник.

— Я видел священника в том доме! — вспомнилось Китайгородцеву.

— Это был священник? — спросил Потемкин у дяди Степы.

— Ну! Говорю же: поп!

— Он ваш? Он здешний? Вы его знаете?

— Нет.

— Точно? Незнакомый? Откуда же он тут взялся?

И снова случилась заминка. Не знал дядя Степа, что ответить.

— Как он появился на берегу? Вы видели? — допытывался Потемкин. — Или он уже там был, когда вы пришли рыбачить?

— Нет, не было.

— Значит, он позже появился?

— Ну!

— Пешком пришел? Или приехал на машине?

— Приехал.

— Машина какая у него?

— Черная.

Вот и еще выплыл черный цвет.

— Марка какая? — спросил Потемкин.

— Кажись, «Волга».

— Не иномарка?

— Не-е.

— Кто еще был с ним в машине? Там были другие люди?

— Нет.

— Что делал священник?

— Смотрел.

— Куда?

— На реку.

— А что такого там было интересного?

— Ничего, — ровным голосом ответил дядя Степа. — Река.

— Куда потом подевался священник? В какую сторону поехал?

Пауза. Молчал дядя Степа.

— Вы видели, куда потом он направился?

— Нет.

— Почему? — удивился Потемкин.

— Ушел.

— Кто?

— Я.

— Вы ушли? — догадался Потемкин.

— Ушел, — повторил дядя Степа.

— А священник оставался там?

— Ага.

— И братья оставались?

Заминка.

— Или Стас уже уехал? — заподозрил Китайгородцев. — Вы его спросите… Он говорил мне… Он видел, как Стас уехал на своем джипе… И когда священник стоял на берегу… Тогда получается, что все уже произошло, если Стас уехал…

— А Глеб уже один остался? — спросил Потемкин у дяди Степы. — Стас уехал?

— Уехал.

— И вы ушли, — сказал Потемкин. — Так что на берегу оставались только священник и Глеб. Вы Глеба видели, когда уходили?

— Нет, — ответил дядя Степа. — Там низина. Там кусты.

— И еще! — заторопился Китайгородцев. — Надо выяснить, что вперед произошло: Стас уехал или приехал священник этот.

— А сейчас вы вспомните, — сказал повелительно Потемкин, будто нисколько не сомневался в том, что он требуемые сведения получит беспрепятственно, — священник приехал на берег и только после этого уехал Стас или священник приехал, когда Стаса уже не было?

Заминка.

— Стас был? — спросил Потемкин. — Джип был? Или джипа уже не было?

— Не было.

— Точно не было?

— Точно, — подтвердил дядя Степа.

Надо священника искать, понял Китайгородцев. Священника на черной «Волге».

Оставалось еще расспросить дядю Степу про следующий день. Когда он пришел на то место, где накануне рыбачили братья. Потому что до сих пор было неясно, обо всем ли дядя Степа Китайгородцеву искренне рассказал.

— На следующий день вы снова пошли на реку, — сказал Потемкин. — Вы это помните?

— Да.

— Зачем пошли?

— Рыбалить.

— Получилось? Много рыбы наловили?

— Нет.

— Почему?

— Дак ить увидел я.

— Что вы увидели?

— Машина.

— Чья?

— Глебова.

— И что?

— Пошел туда.

— Зачем?

— Здоровкаться. С ночевкой, думаю, Глеб просидел.

— Вас это удивило?

— Ага.

— Он раньше с ночевкой не рыбачил?

— Было.

— А удивились почему?

— Весна. Ночью холодно.

— Что вы увидели на берегу? Глеб там был?

— Нет.

— Другой кто-либо был?

— Нет.

— Совсем никого?

— Ага.

— Куда же делся Глеб?

— В реку.

— Вы видели?

— Следы, — сказал дядя Степа. — Кровяка там. Возле костра. От костра следы. Тащили волоком.

— Там место глубокое?

— Не очень.

— Вы пробовали искать Глеба?

— Попытку делал, — признался дядя Степа. — Измерсси весь, потом болел.

— Что-нибудь нашли в воде?

— Нет.

— Глеба там не было?

— Не было.

— Течением унесло?

Заминка. Как бывало обычно, когда Потемкин говорил что-то не то.

— Могло его течением унести?

— Там место тихое, — сказал дядя Степа.

— Там такая заводь, — пояснил долго молчавший Китайгородцев.

— Куда же подевался Глеб? — спросил Потемкин, обращаясь к дяде Степе.

— Не знаю.

— Может, не было его в воде?

— Не знаю.

— А подозрения какие-то у вас есть? — допытывался Потемкин.

— Убили, — коротко ответил дядя Степа.

— Почему так думаете? — пытался понять причины такой его уверенности Потемкин.

— Другого быть не может. И кровь. Машину бросил. И сам смурной был.

— Кто?

— Глеб.

— Накануне? — предположил Потемкин.

— Ну!

— Вы с ним общались?

— Ну! Плохой он был. Без радости. Тяжелый разговор.

— У вас с ним сложился тяжелый разговор?

— С брательником.

— У них с братом был тяжелый разговор?

— Да.

— Вы слышали?

— Об чем?

— О чем они говорили.

— Не было такого.

— Какого не было?

— Не слыхал я.

— А говорите — был тяжелый разговор.

— Мне Глеб сказал. Сегодня сами. Без тебя. Разговор у их.

— Предполагался разговор?

— Ага.

— Еще что говорил Глеб?

— Ничего. Не до меня ему. На нервах.

— Это только в этот день? Или между братьями всегда были плохие отношения?

— Без радости друг к дружке, — сказал дядя Степа.

— В чем причина?

— Тот при деньгах, а этот в бедности.

— Вы с ними общались когда-нибудь? Водку вместе пили?

— С Глебом.

— А Стас? — спросил Потемкин.

— Энтот больно заковыристый. Барин, одно слово.

Очень похоже, подумал Китайгородцев. Он со Стасом общался. Такой водку с дядей Степой пить не будет.

— Что Глеб рассказывал? — спросил Потемкин. — Какие отношения у них с братом?

И снова дядя Степа повторил:

— Без радости.

— Завидовал он брату?

— Не любил, — по-своему сформулировал дядя Степа. — Вражда у их. Мне Глеб сказал, что у него супротив брата есть фига.

— Что есть? — не понял Потемкин.

— Фига.

— Это что?

— Я, грит, такую фигу покажу ему, чтоб он не задавался.

— Это он в тот день вам сказал? Когда вы с ним увиделись в последний раз?

— Всегда.

— Я не понял, — сказал Потемкин.

— Всегда такое говорил.

— То есть не один раз?

— Не один.

— Да что ж за фига у него такая? — спросил Потемкин, хмуря брови. — Чем он угрожал? Чем мог насолить Стасу?

— Наследство.

— Чье наследство? — насторожился Потемкин.

Дядя Степа молчал. Он снова оказался в тупике.

— Это Глеб так говорил? — пришел ему на выручку Потемкин. — Про наследство.