Искатель, 2011 № 02 - Журнал «Искатель»

хотелось усугублять. В прокуратуре о чувстве вины, точнее, о его силе, ходили истории... Например, неосторожный убийца отсидел срок, вышел и женился на вдове своей жертвы, взяв ее с тремя детьми — так его мучила совесть. Мне в эту историю не очень-то верилось: какая совесть? Теперь недвижимость вместо нее.

Оглядев мой компьютер, Эдик спросил:

— В Интернете сидишь?

— Главным образом, сижу на допросах в следственном изоляторе.

— У нас в конторе была некая Зинка. С компьютером срослась, как с сиамским близнецом. Чатилась на сайтах знакомств.

— И что?

— Недавно родила.

— Эдик, твоя Серафима нашлась? — попробовал я догадаться об истоках его бодрости.

— Нет, но я побывал у Нонны.

— У психоаналитика? — вспомнил я свой совет.

— Лучше, она ведунья.

— Что за специальность?

— Сергей, неужели ты не слышал о ведунье Нонне? — удивился он.

— Краем уха, — выдумал я.

— Ее весь город знает, к ней за помощью и милиция обращается...

— Старушка?

— Женщина в расцвете эмоций. Незаметная, как наночастица, и энергичная, как электрон.

Я не представлял ни малости наночастицы, ни скорости электрона, но уловил в его голосе внезапную нежность. Зато я узнал имя новой ворожеи.

— Эдик, она колдует, что ли?

— Она — прорицательница, которая обладает уникальным биополем.

— И этим биополем отыщет твою Серафиму?

— Отыщет и вернет.

— И ты веришь?

Мой вопрос Эдика возмутил так, что его очки скособочились. Еще бы, город чтит эту Нонну, а я говорю о ней пренебрежительно. Стадное чувство не остановишь и не перешибешь. Меня удивило другое: человек, который только что рассуждал об Интернете, теперь с почтением судит о гадалке. Но Эдику очень хотелось, чтобы в эту Нонну я поверил.

— Сергей, между прочим, она уже раз нашла пропавшего человека, чего не смог уголовный розыск. Она же сразу определила, жив ли он и где находится.

— Впервые слышу о таком эпизоде.

— Из квартиры пожилой женщины изгнала не то дьявола, не то домового.

Я хохотнул. Эдик удивился:

— Сергей, неужели ты не слышал о полтергейсте?

— Слышал, но не знал, что дьявол, полтергейст и домовой — одно и то же.

Эдик слегка насупился. Я раздражал его своим неверием, как и он раздражал меня сейчас своей наивностью. Эдика я считал личностью, а личность — вне стада. Впрочем, одевался он всегда по моде, как все. Сейчас ему очень хотелось меня убедить:

— Сергей, муж оставил жену. Та обратилась к Нонне, которая этого мужа вернула жене за одну неделю.

— Ага, приворожила, — весело согласился я.

— Сергей, садоводство «Клубника плюс» маялось без воды. Копали, бурили — сухо. Нонна прошлась по участкам и указала место, где надо копать. Вода появилась уже на двухметровой глубине.

Ничего удивительного: лозоходцы отыскивают и воду, и полезные ископаемые. Но ведунья Нонна лозой, наверное, не пользовалась. Я не сомневался, что она мошенница, и вспомнил, как один гениальный французский мошенник продал на металлолом Эйфелеву башню.

Лицо Эдика пересекла неожиданная тень. Он даже на время снял очки, будто они застили ему мир. Очки он потом надел, но забота на лице осталась. Говоря проще, он замялся:

— Сергей, просьба есть...

Он протянул мне бумажный листок. Я не понял:

— Что это?

— Адреса всех перечисленных мною случаев. Нельзя ли на всякий случай проверить, действительно ли она ясновидящая?

Вот так поворот — на триста шестьдесят градусов, после хвалебных-то речей...

— Эдик, как же я проверю? Я — следователь, а не опер.

— Поручи уголовному розыску.

— Я могу что-то поручить только в рамках уголовного дела, а не просто так. Это же не частное сыскное бюро.

Переход от радостной надежды к унылой просьбе был мне непонятен. Если она такая классная, взялась ему помочь, и он ей верит... Видимо, все дело в оплате: нынче классные специалисты дерут не стесняясь.

— Эдик, тебе нужны деньги?

— Зачем?

— Расплатиться с твоей ведуньей за колдовство.

— Сергей, она хочет получить плату не рублями.

— А в какой валюте? Доллары, евро?..

— Сергей, не угадаешь, потому что денежный эквивалент тут ни при чем.

И то: неужели за инферно брать евро? Да что с Эдика можно взять? Он не бизнесмен, не банкир, в мэрии не служит... Впрочем, купил неплохую машину, но на это ушли все деньги, заработанные в экспедициях.

— Эдик, она хочет, чтобы ты расплатился автомобилем?

— Нет.

— Квартирой?

— Тоже нет.

— Тогда чем же?

— Телом.

— Не уловил, — признался я.

— Хочет, чтобы я провел с ней несколько ночей. Интимных...

Эдик ушел, оставив меня в смутном состоянии. Вроде бы ничего предосудительного: тысячи людей посещают гадалок. Журналы и газеты полны рекламы о прорицательницах и ясновидящих. Государственные деятели имеют личных оракулов. Почему же визит Эдика обернулся для меня заботой?

Тревожило то, что он решился прийти с просьбой. А к кому же, если не в приятелю? Скорее всего, меня озаботило другое: похоже, что Эдик в эту Нонну влюбился. А психологи утверждают, что влюбленный — это невменяемый. Как бы он не натворил глупостей. Имело смысл глянуть на эту ведунью. Этому способствовала и мыслишка: если и правда она ясновидящая, то не подскажет ли, кто ворует трупы и для чего.

Ее адрес Эдик вписал в тот проверочный список, который всучил мне. После работы я туда поехал: спальный район, блочный дом, однокомнатная квартира на первом этаже. Заурядность. И дверь мне открыла личность явно заурядная. То ли из-за тусклого освещения, то ли из-за моей близорукости, но лицо человека, открывшего мне дверь, казалось расплывчатым. Он, привыкший к посетителям, молча и сноровисто провел меня в комнату...

Тот же размытый полумрак... Только здесь он казался гуще, чем в передней, потому что окна были занавешены плотными темными шторами, и только в одном оставалась маленькая щелочка, откуда целенаправленно падал луч дневного света — на стол, за которым сидела женщина. Впрочем, светлеть могло и от большой золотистой иконы, висевшей над головой хозяйки.

— Здравствуйте, — поздоровался я с подкатившей робостью.

— Садитесь, — велела она так, будто знала, что меня привело сюда.

— Нонна Глебовна, говорят, что вы при помощи потусторонней силы...

— Какой силы? — перебила она.

— Магической.

— Какой магии? — потребовала ведунья уточнить.

— Разумеется, белой, — не мог же я назвать ее способности колдовством.

— Нет, не белой, — сказала она.

— Неужели черной?

Я спохватился: вел себя не как проситель. Сказывалась привычка к допросам. Сейчас она вытурит меня. Но ведунья улыбнулась и растолковала терпеливо:

— Между белой и черной магией есть магия серая. Я прибегаю к ее силе. А вообще-то мне достаточно моего биополя.

Я уже почувствовал его. Это выражалось в том, что под взглядом ведуньи мне стало как-то