Искатель, 2011 № 06 - Журнал «Искатель»

Кэрри не говорила настоятельнице о своей интуиции, которая почему-то сейчас или молчала, предоставив логике разбираться в ситуации, или уже сказала свое слово, а Кэрри, сама не подозревая, ее послушалась?

— Могу я осмотреть вещи в комнате? — спросила она.

— Конечно. — Мать Катерина осталась стоять в проеме двери, сложив руки на груди и внимательно следя за действиями гостьи.

Кэрри подошла к кровати, приподняла матрац, под которым ничего не оказалось, кроме провисшей металлической сетки. Очень неудобная кровать. Кэрри поразилась впервые пришедшей ей мысли о том, что в этой комнате вообще было неудобно жить. Неудобно спать, неудобно сидеть на качающемся стуле за шатким столом, неудобно даже смотреть в окно, потому что если сидеть за столом, то будет видно только небо, а если стоять — то запущенный монастырский сад, убогий, как приют нищего.

— Эта часть сада, — сказала мать Катерина, догадавшись куда смотрит Кэрри, — много лет не обрабатывается из-за тяжбы с мистером Ботричем, ему принадлежат земли за оградой, и он давно претендует на этот участок. Есть документы девятнадцатого века, подтверждающие его право, но есть документы, это право оспаривающие. Юридический казус не может разрешиться уже больше столетия, суд по земельным вопросам очень медлителен.

Зачем Кэрри знать эти детали?

— Понимаю, — сказала она, прислушиваясь к себе. Искать в этой комнате еще одну рукопись было бесполезно. Что тогда?

Кэрри взяла в руки лежавшую на столе Библию. Стерла ладонью пыль, в воздухе повисла тонкая муть. Перелистала. Ожидала увидеть пометки, записи на полях? Нет, призналась она себе, не ожидала. Углы страниц чуть потрепаны — книгу часто открывали. Может, даже слюнявили палец, переворачивая страницы.

Кэрри положила Библию в точности на то место, где она лежала, — в свободный от пыли прямоугольник. Постояла, бездумно глядя перед собой, и уверенно направилась к полке, висевшей над пустой тумбочкой. Полка тоже была пуста и покрыта пылью, но, подойдя ближе, Кэрри ощутила волнение, возросшее, когда она коснулась деревянной поверхности. Там ничего не лежало, но Кэрри показалось, будто она прикоснулась к чему-то важному. Оставаться в этой комнате смысла не было. Все, что нужно было узнать, она узнала. Если бы еще понять...

— Пойдемте, — сказала она загораживавшей вход настоятельнице.

В холле Кэрри показалось, что на дворе стало значительно светлее, чем раньше, но это был чисто психологический эффект. В замке щелкнул ключ, мать Катерина положила ключ в карман и подняла на Кэрри вопросительный взгляд.

— Хотите посмотреть сад? — спросила она.

— А вы не собираетесь... — Кэрри помедлила. — Ну... прибрать... там? Хотя бы вытереть пыль...

— Тогда вернемся к мистеру Данну? — будто не расслышав вопроса, сказала настоятельница.

Кэрри кивнула.

* * *

Дэниел сидел в кресле, вытянув ноги, запрокинув голову, и, казалось, спал. Раскрытая тетрадь лежала у него на коленях.

Услышав, как вошли Кэрри и мать Катерина, Дэниел подтянулся и сел прямо.

— Знаете, — смущенно сказал он, — на редкость скучное чтение. Навевает сон.

— Вы ожидали приключений? — сухо осведомилась мать Катерина.

Она забрала тетрадь у Дэниела и положила на стол.

— Мы можем взять тетрадь с собой? — спросила Кэрри.

— Если хотите, — сказала настоятельница, сделав вид, что не услышала вопроса, — пройдем в трапезную, приближается время чаепития.

Это «если хотите» не оставляло сомнений в том, чего хотела сама мать Катерина, и Кэрри отказалась. Дэниел, похоже, был не прочь выпить чаю и поглазеть на монахинь, если, конечно, им разрешат трапезничать одновременно с гостями. Однако Кэрри взяла Дэниела под руку и повела к двери. Мать Катерина уже сидела за столом, высокая и внушительная.

— Сестра Мергатройд вас проводит.

Только в машине Кэрри поняла, какими странными были последние минуты в монастыре. Будто время разделилось на отдельные кадры немого фильма. Кивок матери Катерины. Пустой коридор. Сестра Мергатройд, возникшая будто из ниоткуда. Высокая дверь во двор. Дорожка. Ворота. «Всего вам доброго, да хранит вас Господь». Конец фильма.

— Я бы действительно выпила чаю, — призналась Кэрри. — Поблизости есть приличное кафе?

— Кафе! — фыркнул Дэниел. — В трех милях заправка, и там что-то вроде закусочной.

— Поехали, — решила Кэрри. — Надо обменяться мнениями.

* * *

— На редкость скучно, — повторил Дэниел свое мнение о прочитанном после того, как они с Кэрри съели по сэндвичу и выпили по чашке ароматного чая. — Меня даже в сон потянуло.

— В сон... Вы сказали: в сон?

— Что? Да, — Дэниел на минуту задумался. — Там действительно описаны сны. Только сны, ничего больше. Очень коротко, некоторые сны — в двух словах, видимо, сестра Изабель ничего больше не запомнила. Некоторые — детально. Очень скучно, поверьте. Мне почему-то всегда казалось, что сны — это что-то романтичное, фантастически интересное.

— Казалось? — уцепилась за слово Кэрри.

— Да. Видите ли, я не запоминаю снов. Может, они мне никогда и не снятся. Просыпаясь, я не помню, снилось ли мне что-нибудь. Иногда — редко — бывает слабое ощущение, будто что-то происходило, но решительно не помню — что именно. И мне это нравится. Лучше спишь — лучше себя чувствуешь. Мне так кажется. Прадед знал толк в снах, да. Наверно, он имел на сестру Изабель какие-то виды, иначе зачем столько времени тратил на разговоры с ней?

— А вам снятся сны? — перевел Дэниел разговор, заметив, что Кэрри слушает его невнимательно, а точнее — вообще не слушает, сидит, прикрыв глаза, сцепив пальцы, в напряженной позе, с вытянутой спиной, будто думает о чем-то очень важном, со словами Дэниела никак не связанном.

— Что? — Кэрри очнулась. — Прошу прощения... Я слышала все, что вы сказали. Просто сейчас поняла... Почему мать Катерина заставила вас читать дневник, а меня повела показать келью сестры Изабель? Я не могла понять, было ощущение, будто чего-то не хватает, вот-вот прикоснешься... и пусто.

— Что же вы поняли?

— На столе лежала Библия. Мать Катерина утверждала, что никто не входил в келью после смерти сестры Изабель. Но Библия... я сейчас вспомнила... Она тоже была пыльная, но пыли на обложке было гораздо меньше, чем на поверхности стола. И еще. Книга издана в восемьдесят первом году.

— Значит... — протянул Дэниел.

— Сначала там лежала тетрадь, — уверенно сказала Кэрри. — Двадцать лет назад кто-то тетрадь забрал и на ее место положил Библию. Может, с тех пор никто действительно не входил в келью, но до того... Я еще удивлялась рассказам матери Катерины, будто ей во сне является Изабель.

— Она об Изабель много думает...

— Не поэтому! Я уверена, что все иначе. Записи сестры Изабель нужно читать в ее келье. Так мать Катерина и делала в молодости. Там особая атмосфера, аура, состояние среды.