Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
Тёмная слушала и почти ничего не понимала.
— Вам дали возможность построить собственное общество, с любыми порядками и законами. А вы… сначала чуть не перебили друг друга, а когда вас осталось мало, перекинули ненависть на тех, кто вас сюда отправил, стали жрать таких же, как вы, — людей. А теперь уже и помнить не хотите своё истинное происхождение.
Чем больше человек говорил, тем злее и тише становился его голос. Он посмотрел на Тёмную, сжал зубы, чему-то кивнул и снова отвернулся.
— Рано или поздно вас отстрелят, как зверьё. Уже потихоньку отстреливают.
Человек ушёл. Тёмная слышала, как где-то скрипнула дверь… клетки. А потом ещё долго смотрела на полустёртую надпись на стене своего «дома».
Когда Маленькая перестала петь, ветер стих.
Ночью Тёмная проснулась от скрежета. Маленькая сидела рядом и зажимала руками уши.
— Не выходи, — приказала она дочери и осторожно выскользнула за дверь.
Перегнувшись через перила на площадке, заглянула в щель между домами, откуда слышались странные звуки. Свет луны проникал туда плохо, но было понятно, что человек копался в железных кишках соседней коробки. Потом тихо выругался и исчез из вида.
Тёмная спустилась с площадки и побежала следом. Нашла его сразу же, роющимся в стене другого дома.
— Что ты делаешь? — прошептала она, оглядываясь и надеясь, что мербуты сюда не забредут.
— Погоди, — ответил человек, продолжая возиться в железном нутре жилища.
Тёмная выбежала на улицу с другой стороны клеток, взобралась на первую попавшуюся площадку, огляделась и, никого не заметив, вернулась к человеку.
— Слишком громко. Могут услышать, — снова зашептала она.
— Да, но иначе мне отсюда всё равно не выбраться, — ответил человек.
Эта клетка ему тоже не понравилась, и они пошли дальше. Тёмная нервничала, высматривала, нет ли кого вокруг, и дико перепугалась, увидев крадущуюся к ним тень. Но это оказалась всего лишь Маленькая, которой надоело сидеть одной.
Наконец, обойдя множество домов, человек нашёл то, что хотел. Потом долго возился, тщательно изучал каждую трубку, что-то подкручивая и прилаживая. Иногда уходил к другому жилищу за недостающими или поломанными железками. Устав бояться прихода мербутов, Тёмная села в траву, рядом с Маленькой, которая ловила и рассматривала светляков.
Луна, почти круглая, переползла через полнеба, а Маленькая, прижавшись и обняв ногу Тёмной, спала, когда человек забрался на площадку. С широкого выступа на стене содрал крышку, под которой, словно длинные корявые зубы старухи, торчали палки. Человек взялся за одну из них и надавил вниз. Глухой скрежет и бряцание прокатились по железному дому — он вздрогнул, а вместе с ним и Тёмная с Маленькой. Клетка немного потряслась и со стоном затихла. Человек выругался, ударил по стене, спрыгнул на землю и снова полез в кишки.
Этой ночью мербуты так и не пришли. Может, боялись выйти из леса, чтобы не попасть под взгляд пузатой луны, которая, как многие верили, набивает брюхо крадеными с земли душами. Может, не стали обращать внимания на то, чем занимается Тёмная. А может, просто были слишком далеко отсюда и ничего не слышали.
Днём Тёмная принесла человеку воды и синих ягод. Запасы сушёного мяса вчера закончились, а ловушки несколько дней были пусты. Тёмная подозревала, что кто-то таскает её добычу, но сейчас не хотела надолго уходить от дома, чтобы сторожить вора. Человек будто верёвкой привязал её к себе. Было ужасно интересно узнать побольше о нём и о том месте, где жили люди с именами, но она боялась спрашивать. А сам он после истории про тюрьму больше ничего не рассказывал.
Человек быстро поел и, стараясь не шуметь, снова принялся за ремонт клетки. Тёмная не уходила — замялась, не решаясь заговорить. Он, кряхтя и отдуваясь, открутил железку и стал скоблить её тонким прутком, вопросительно поглядывая на Тёмную. Она долго подбирала слова, наконец решилась и произнесла:
— Я видела у тебя буквы.
Человек кивнул и, поймав её взгляд, тоже посмотрел на карман на груди.
— Это называется «документы», — сказал он.
— Как твоё Имя? — спросила Тёмная.
— Ковы́р, — ответил он.
— Ковыр, — эхом повторила Тёмная, и человек слегка улыбнулся.
Она сцепила руки и в первый раз прямо посмотрела ему в глаза.
— А там, откуда ты приехал, хорошо?
Человек по имени Ковыр перестал скрести железку и улыбнулся широко, во весь рот, отчего приподнялись усы.
— Я бы не сказал, что очень. Что может быть хорошего в шахтах? Я механик, обслуживаю тяжёлую технику, на которой поднимают на поверхность кинетолит. Но это моя работа. А вот там, куда я еду — хорошо, — при этих словах улыбка исчезла с его лица, а взгляд провалился внутрь. Сейчас Ковыр видел то, что показывала память, и Тёмная завидовала, жалея, что не может на это посмотреть. — Там ждут жена и дети. У меня двое мальчишек, оба старше твоей будут.
У Тёмной однажды тоже родился Маленький, тогда она жила в лесу, вместе с другими. Но умер он почти сразу, и она его плохо помнила.
Ей ещё много всего хотелось спросить, но Ковыр отвернулся, и она пошла домой, решив оставить его наедине со своей памятью.
С небольшими перерывами на отдых Ковыр дни и ночи ремонтировал клетку, расчищал от земли и камней железные прутья, по которым должен был поехать дом на колёсах. Тёмная с Маленькой иногда помогали. Когда он уставал, то садился и рассказывал о своей земле. О городах, заполненных огромными домами и разными железными машинами. О людях, днём работающих на заводах, фабриках и в магазинах. По вечерам они приходили друг к другу в гости или в места, где показывали «представления». О больших праздниках, когда весь город не спал, и всю ночь можно было слышать на улицах песни и видеть танцы. Тёмная спросила, бывает ли в его мире что-то плохое. Ковыр ответил, что бывает, но нечасто, и рассказывать ничего не стал, а Тёмная не хотела про плохое слушать. Всякий раз, когда он вспоминал о жене или детях, разговор обрывался, и Ковыр возвращался к починке, поэтому Тёмная не хотела, чтобы он вспоминал семью.
— А когда ты починишь клетку, можешь нас взять с собой? — как-то спросила она.
Ковыр очнулся от воспоминаний, тяжело вздохнул и некоторое время молчал. Внутри у Тёмной