Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
— Кокетничаете? — Бу едва сдерживала улыбку. — Книга ведь просто потрясающая. Признаюсь, я от нее бегала до последнего. Есть у меня дурацкая черта: когда все поголовно хвалят какой-то фильм, спектакль или, чего далеко ходить, роман, я неосознанно ставлю блок. Срабатывает странное предубеждение. Вроде как достойная вещь не может стать популярной. Если что-то нравится широким массам, вероятно, речь идет о весьма посредственном продукте… Вы же понимаете, о чем я?
— Да-да. Только ты смягчаешь то, что смягчать не нужно. Лучше просто вспомнить, как пелось в одной знаменитой песне:«Любит наш народ всякое говно…»[6]
— Именно, — рассмеялась Рина. — Я просто постеснялась выражаться. Кстати, в этом реально есть здравый смысл. Массовый продукт не бывает сложным, глубоким или философским. Обычно это жвачка. Что-то, не требующее серьезного осмысления или рефлексии.
— Так и есть, — кивнул Светлов. — На примере кино это особенно заметно. Достаточно взглянуть на кассовые сборы, и станет понятно: двух мнений тут быть не может. Посредственности захватили мир. Ну, мир искусства так точно…
— Но с вами ведь иначе? Когда вашу книгу похвалила даже Рабинович, а я к ней отношусь с огромным уважением, пришлось сдаться. Заказала книгу и-и-и… прочитала ее за две ночи. Сюжет — невозможно оторваться! Простите за банальную метафору, но просто на одном дыхании. И это даже не комплимент, просто факт.
— Спасибо, Рина. Мне очень приятно, правда.
— Как можно было придумать такое хитросплетение судеб?
— У авторов прозы огромное преимущество перед жанровиками. Нам ничего не нужно сочинять. Просто рассказывать реальные истории, свидетелями которых мы были, меняя только имена и незначительные детали. Поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу: нет, мне было совсем не сложно. Ну, если только морально. Чуть-чуть, — Светлов прищурил глаз и слегка поморщился.
— Почему? — искренне недоумевала Бу.
— Потому что воспоминания, которые легли в основу сюжета, — это то, что я бы предпочел забыть раз и навсегда. Знаешь, я шучу иногда, что написать этот роман — все равно что на протяжении года без устали чавкать жвачкой со вкусом рвоты.
— Кошмар! — расхохоталась ведущая. — Неужели все было так плохо и мрачно?
— Почему же было? Есть до сих пор. Это Москва «похорошела», а провинция, те самые «окраины», живут, как и прежде, в тени своих пороков. И это не укор периферии, это претензия к столице. К принципам распределения ресурсов. К отсутствию программ социальной поддержи неполных, малоимущих и неблагополучных семей…
— Так, ладно, — слегка напряглась Рина. — К счастью, мы не политический подкаст, мы про доброе, светлое, вечное. То есть про книги. Хотите сыграть в одну из предложенных игр?
— Почему нет, давай.
— Тогда выбирайте из трех вариантов. Сегодня они такие: «Убить, жениться, переспать», «Злой вопрос — мудрый ответ» или «Докажи, что ты умный».
— Расскажешь правила?
— Ни в коем случае, — поводила указательным пальцем Бу. — В этом вся шутка.
— Ну тогда… Пусть будет второе, про злые вопросы, — пожал плечами Влад. — Мне не привыкать.
— Супер, — оживилась ведущая. — Тут все просто. Я задаю неудобный вопрос от подписчика, а вы, как истинный мастер слова, должны найти к нему толковый и сдержанный ответ.
— Я постараюсь. А сколько их всего будет?
— Классика, три штуки. Готовы?
— Погнали, — по-доброму улыбнулся Влад.
Бу открыла заготовки в телефоне:
— «Почему в вашем романе все персонажи такие плоские и карикатурные?»
Влад ухмыльнулся и произнес на выдохе:
— Плоские — потому что живут на страницах книги. Карикатурные —потому что пародируют реальную жизнь и делают это максимально наглядно.
— Засчитано, — Рина показала «класс». — Двигаемся дальше… О! Вопрос с перчинкой:«За какую бы сумму вы согласились продать права на порноэкранизацию вашего романа?»
— Смотря кто бы сел в кресло режиссера. Будь это Триер или Альмодовар, я бы им сам заплатил. Все остальные — пишите сразу Юле, в нашей семье финансы — ее вотчина.
— Даже та-а-ак… — Бу открыла последний вопрос и вздохнула. — А теперь кое-что серьезное. «Многие ваши герои убивают без раздумий и угрызениями совести не мучатся. А вы, зная, что за это ничего не будет, смогли бы лишить кого-то жизни?»
Влад сжал челюсти так сильно, что моментально закололо висок. Он откашлялся и максимально безучастно поинтересовался:
— А как зовут автора вопроса?
— Хм… — Рина поморщила носик. — Лебедь Аркадиев.
— Ясно, — Влад ощутил, как вся кровь в его организме устремилась вверх и в голове бешено запульсировало. — Я могу ответить, что и пальцем никого не тронул бы, даже зная наверняка, что расплаты не будет. Именно в это я и верю. Здесь и сейчас. Но жизнь — штука непредсказуемая. Случиться может что угодно… И все мы совершаем ошибки. Как говорится, не зарекайся. Одно лишь точно: если бы я стал причиной чьей-либо смерти, всю оставшуюся жизнь провел бы в нравственных страданиях и посильных попытках загладить свою вину. Да, это не воскресило бы никого из мертвых, но это все, на что хватило бы моих сил. Как-то так, — с трудом закончил Светлов. Своих последних слов он фактически не слышал. Только гул в ушах и тяжелый бой собственного сердца.
— Отлично! Теперь предлагаю перейти к…
— Мне нужен тайм-аут, извините, — Влад поднялся без разрешения и небрежно сорвал петличный микрофон. — Где здесь курят?
— Э-э-э… Даже не знаю. На территории завода вроде как курить нельзя, — заметно растерялась Бу.
— Понял. Вернусь минут через двадцать.
— Подождите, может, все-таки закончим, а потом все остальное? — Рина старалась говорить как можно мягче.
— Нет, извините. Что-то меня затошнило от тупых вопросов. Нужно проветриться.
Влад широкими шагами направился к двери. Съемочная группа неловко переглянулась и тоже разошлась на вынужденный перерыв. Светлов тем временем миновал проходную, сошел по лестнице и оказался на улице. Трясущимися руками он зажег сигарету, сделал несколько затяжек и достал телефон. Среди десятка рабочих чатов, в которых не заканчивались бурные обсуждения проектов, появилось новое сообщение от Клима. Как всегда, без подробностей и намеков,