Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
— Как вы думаете, зачем Бонд снял кожу с корешка, если, конечно, это вообще был он?
— Кожу с корешка удалил почти наверняка Бонд, но вот зачем? Книга оставалась в хорошем состоянии. Для снятия кожи с корешка я могу придумать только одну разумную причину: Бонд установил, что на самой коже написан какой-то текст.
— Что вы имеете в виду?
— Эту книгу переплетали в восемнадцатом веке. Телячья кожа была редким товаром, поэтому все оказывавшееся под рукой шло в ход. Например часто на переплеты пускали листки пергамента из старых книг. Ведь пергамент тоже делали из телячьей кожи. Поэтому и сегодня время от времени нам случается находить отрывки старинных рукописей на внутренней стороне книжных корешков. Иногда таким образом открывают важные исторические и литературные памятники и документы. Есть и более запутанные случаи: изредка находят пергаменты, исписанные в несколько слоев. В Средние века отмывать исписанный пергамент и наносить на него новый текст считалось самым обычным делом. Из-за этого оказались утрачены многие важные тексты — их попросту смыли, чтобы освободить место для новых записей. Пергамент с такими многослойными текстами называется «палимпсест». Сегодня с помощью современных средств анализа ученые часто могут определить, что за текст находится в самом «низу», то есть восстановить так называемый scripta inferiori[13].
Фелиция кивнула, немного впечатленная знаниями, которыми щедро делилась с ней госпожа Прайс.
— Вы предполагаете, что Бонд сделал подобное открытие?
— Не знаю. Я только строю догадки. Но возможно, именно поэтому последние недели он выглядел таким таинственным.
— Вы упомянули телячью кожу. Есть у вас идеи, зачем Бонду могло понадобиться перепроверять, телячья ли это кожа? А не мог ли кто-нибудь переплести книгу или пустить на переплет пергамент из какого-то другого материала?
— Телячья кожа считалась самой лучшей, но пергамент делали из разных типов кожи, козья и свиная тоже широко применялись.
— Но почему Бонду оказалось так важно выяснить, что за кожа пошла на пергамент?
— Даже представить себе не могу. — Госпожа Прайс глубоко вздохнула.
Фелиция Стоун поблагодарила ее за помощь и уехала.
Институт Филипса располагался по адресу: Норт-стрит, 11, в самом сердце Ричмонда, недалеко от района Капитолия с его старинными домами и бесценными свидетельствами той эпохи, когда Ричмонд возглавлял борьбу за независимость. Сидя в этом городе, отцы-основатели твердили, как припев, свой главный девиз: «Дайте мне волю иль дайте мне смерть».
Сегодня понятие свободы расширилось до такой степени, что подразумевает свободу выбора вкусовой добавки в кофе латте и марки на спортивном костюме, изготовленном совершенно несвободным китайским рабочим. Но несмотря на это, Фелиции нравились эти немые напоминания о том, что слово «свобода» не пустой звук и своей работой она в некоторой степени помогает этому слову сохранить свой первоначальный смысл. Поэтому, если предоставлялся повод, она никогда не упускала случая заглянуть в район Капитолия. Она припарковала машину в нескольких кварталах от цели своего путешествия и двинулась пешком через парк, мимо памятника Борцам за гражданские права в Виргинии, по направлению к институту.
Фредрик Прайс оказался широкоплечим седым человеком, и только брови выдавали в нем прежнего брюнета. Держался он дружелюбно, но деловито.
— Результаты экспертизы у меня здесь. — Он взял быка за рога, едва она успела представиться и усесться на стул перед большим современным письменным столом с буковой столешницей. В руках у него был запечатанный конверт. — Если хотите, я могу его открыть и прочитать. Самой вам будет трудновато с научными терминами.
Ее так и подмывало сказать, что на вид она, конечно, молоденькая и глупенькая, но это только на вид, а кроме того, в полиции очень даже много людей, которые понимают язык науки не хуже, чем руководитель Института Филипса. Вместо этого она кивнула, улыбнулась и попросила его прочесть. Правильная следовательская тактика заключается в том, чтобы как можно чаще позволять людям вести себя так, как им хочется.
Какое-то время он молча читал, а потом сказал:
— Не знаю, какого результата экспертизы вы ожидали и откуда взят образец кожи… — Фредрик Прайс сгорбился и оперся локтями на стол; вид у него был по-настоящему встревоженный. — Но думаю, что вот это вас удивит.
Затем он растолковал содержание результатов. Он еще только начал говорить, а она уже знала: маленький кусочек кожи — это не просто ниточка, и еще того менее — ложный след. Это самая суть дела. Экспертиза показала: кожа образца когда-то принадлежала человеку. Впрочем, это было приблизительно пять сотен лет назад.
Глава двенадцатая
Тронхейм, 1528 год
Нищенствующий монах вернулся в свой родной город. О том, что его матери больше нет в живых, он узнал быстро. Еще ему рассказали о кузнеце, который ухаживает за ее могилой на погосте при богадельне.
Богатого надгробия матери не досталось, но она все-таки покоилась в освященной земле. Одним дождливым днем монах пришел к ней на кладбище и почти час простоял на земле, в которой ее закопали. Ребенком он часто задумывался о том, почему она позволила ему уйти. Теперь он больше не задавался этим вопросом.