Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
Связи с отцом он не поддерживал и только недавно узнал, что Юсуп Баскаков неплохо устроился в Москве. Более того, за последний год его фамилия стала мелькать в репортажах о заседаниях Правительства.
Думая о предстоящей свадьбе, Ким Юсупович пару раз вспоминал об отце. Были такие предательские мыслишки: а не послать ли пропавшему родителю приглашение на свадьбу сына. Да не на домашний адрес послать, а прямо в министерство. Пусть подергается...
Любовь с политикой мешать нельзя, но свадьбу Ким запланировал не на определенное число, а «сразу после губернаторских выборов». Впрочем, и свадьба к любви не имела прямого отношения. Уже три месяца он жил с Ларисой Серпинской, считая себя ее мужем. Он ни от кого ее не скрывал, но, представляя ее, произносил: «моя невеста». И вот эту нестыковочку Ким собирался разрешить сразу после выборов. И это должна быть не просто свадьба, а пир победителей. Шафером будет новый губернатор Викентий Ямпольский. Иного не дано. Иного Ким даже представить себе не мог.
Если в своих установочных данных Баскакову не нравилось отчество, то у своего любимого кандидата в губернаторы не нравились и фамилия, и имя, и профессия. Все это не для захолустного Дубровска. Тем более что основная масса избирателей живет в далеких губернских деревнях и поселочках. Там адвокат — нечто непонятное. Там адвокат — это жуликоватый тип в бабочке, который защищает воров и убийц... А имя с фамилией? Ямпольский вообще звучит как Березовский или Ходарковский... То ли дело у соперника, у действующего губернатора, — Владимир Афонин. Имя многим напоминает Ильича, которого они еще тихо любят. А фамилия... Афоня — он и в Африке Афоня. Простецкий мужик. Свой!
Задержка на посту ГАИ Баскакова не насторожила. Да и скорость он действительно чуть-чуть превысил. Единственно было обидно, что менты его не узнали. Когда тебя узнает на улице каждый второй, то кажется, что тебя знают все. Кажется, но это не так.
Рейтинг у передачи Баскакова был, по общепринятым меркам, огромный — до сорока процентов. Но задержавшие его гаишники вполне могли входить в оставшиеся шестьдесят процентов, которые вместо «Здравого смысла» с физиономией Кима Баскакова смотрят сериал с милашками или клипы с песнями и плясками. Или они вообще никогда не смотрят ящик, а пьют на лавочках, гуляют с бабами или ловят рыбу на пруду...
Эпизод с гаишниками забылся сразу же, когда впереди появились первые дачные дома. Еще несколько поворотов — и он просигналит у ворот своего участка...
Но сигналить не пришлось. Лариса ждала его у распахнутых ворот. Они начали целоваться прямо у машины. Потом, быстро схватив сумки, вбежали в дом.
Киму всегда нравилось, что Лариса именно так встречает его. Она никогда напрямую не говорила, что соскучилась, что любит его, что хочет его. Но это все чувствовалось в каждой мелочи. И, прежде всего, во взгляде. Никогда и ни у кого Ким не видел таких глаз. Они одновременно были и скромные, и игривые, и простодушные, и умные... А еще на даче никогда не было безукоризненного порядка. Это напоминало бы номер «люкс» в шикарной гостинице, где все блестит, все на своих местах и все так чистенько, что противно. Вернее — неуютно.
Возможно, Лариса все делала интуитивно. Эта дача — пусть временный, но их первый семейный очаг. И Ким должен каждый вечер стремиться сюда, под крышу дома своего. А дом — это не идеально убранный гостиничный номер. И она здесь не горничная... Дом — это и беспорядок на кухонном столе, и остывающий на подоконнике утюг, и платье жены, брошенное на спинку стула.
Но главное — это кровать. К приходу Кима она всегда была разобрана, и даже край одеяла призывно отброшен к центру — явный намек, наивный и смешной. Тем более что скромная Лариса словами никогда не говорила «про это», что, возможно, и нравилось Киму в своей невесте... Конечно, не только это, а еще многое, многое...
Щепкин нашел джип не сразу. Но ребята все сделали правильно. Они поставили машину за кустами так, что от дачного проселка ее не было видно. И опять же развернули ее носом в сторону березовой рощи, за которой пролегал выезд на основное шоссе.
Щепкин пристроил свою машину и переместился в джип, ставший на ближайшие двадцать-тридцать минут штабом операции.
С заднего сиденья джипа хорошо был виден экран, на котором вскоре развернется действие почище гамлетовского финала. «Не пей вина, Гертруда!»
На передних сиденьях джипа суетились двое весельчаков, которых Щепкин знал уже лет десять. Подчеркивая особые с ними отношения, он звал их по добродушным кличкам: Ежик и Чижик. Первого из-за жесткой и всегда короткой растительности на голове, а второго из-за фамилии — Пыжиков. Он, второй, успел пожить под кличкой Пыжик, затем Чижик-Пыжик и лишь в последние годы Щепкин сократил его благородное двойное погоняло до короткого — Чижик.
Щепкин был привязан к этим ребятам. Он им доверял. Эти могут предать любого, но не его. Он успел втолковать им, что если ему будет плохо, то им будет очень плохо. И только так!
О возможном предательстве думал только Щепкин. Да и то лишь иногда. А Ежик и Чижик ни о чем таком и не думали. Зачем? Им и так хорошо. Шеф обеспечивал их всем необходимым, а работой загружал не часто. Правда, эта работа бывала и пыльной, и грязной, и мокрой, но периодической. В остальное время можно было свободно гулять и жить в свое удовольствие...
Когда на экране появился Ким Баскаков, все замерли. Видимость получилась приличная. Камера была всего одна и скрывалась где-то над окном за карнизом, но она выхватывала стол в центре комнаты и кровать за ним.
Все хорошо видели, как Ким взял одну из бутылок и стал срывать с горлышка фольгу, перед тем как вогнать в пробку штопор. Для Ежа и Чижа это были