Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»

— Сыновья опять же, — сказал дядечка.

Китайгородцев протянул ему пятьсот рублей, хотя еще секунду назад готов был расстаться только с сотней.

— А что за сыновья? — спросил он. — Их сколько вообще?

— Двое.

— Вместе приезжают?

— Порознь. Один редко совсем. Я и видел-то его раза два или три. Издалека он, не москвич.

— Это точно?

— У него машина из сорокового региона. Ну, на номерном знаке цифра есть, вы знаете.

— Знаю.

— У него там «40».

— Как же вы запомнили?

— Я сам сорокового года рождения. Просто отложилось в памяти.

— А машина какая?

— Я не помню, — сказал дядечка, приобретая виноватый вид.

— А здесь точно похоронен генерал?

— Простите, я не понял, — удивился собеседник.

— Может быть такое, что вместо генерала другого кого-то похоронили? Или даже никого. Пустая могила, предположим.

Дядечка выглядел озадаченным.

— Как же так! — сказал он. — Разве так бывает?

— Вы видели, как его хоронили? — спросил Китайгородцев.

— Нет.

— Тогда вопросов больше не имею.

Собеседник откланялся и ушел. Китайгородцев осмотрел близлежащие могилы, но ничего интересного для себя не обнаружил. Можно было уезжать.

У ворот Китайгородцева окликнул его недавний провожатый. С ним был тощий, изъеденный какой-то внутренней болезнью мужичок в потертой дубленке.

— Я извиняюсь, — сказал Китайгородцеву провожатый. — Паша видел, как генерала хоронили.

Паша сдержанно кивнул. Он выглядел суровым. Китай-городцев дал ему пятьсот рублей. Деньги Паша принял с достоинством человека, зарабатывающего на жизнь давно и трудно.

— Сам я его и хоронил, — сказал Паша. — Зима была. Земля промерзла. Долго ковырялись.

— Но это точно был генерал? — спросил Китайгородцев.

— А кому же быть еще? В погонах!

— Вы лицо запомнили?

— Чье?

— Покойника, — сказал Китайгородцев. — То же самое лицо, что и сейчас на памятнике?

— Один в один! — подтвердил Паша. — Достойные похороны были. Без слез, — вспомнилось ему.

— А что, когда не плачут, это достойные похороны? — поинтересовался Китайгородцев.

— И со слезами — тоже бывает достойно. А тут другая история. Генеральская вдова. Сразу видно. Мужественная женщина. Никаких соплей.

Китайгородцев вспомнил Наталью Андреевну. Такая могла бы не пролить слез на похоронах. Мужественная женщина. Неправильная какая-то фраза. Но верная.

В Калуге Китайгородцев оказался сразу после полудня. Он не знал имени Лисицына, но ему было известно отчество. Этого оказалось достаточно для того, чтобы узнать адрес. Чтобы не терять времени в поисках нужной улицы, Китайгородцев оставил свою машину и взял такси. Лисицын Глеб Георгиевич, как оказалось, жил на окраине города в многоквартирном доме, который даже внешне выглядел крайне непрезентабельно. Дверь подъезда повисла на одной петле. В самом подъезде было темно и смрадно. Китайгородцев нужную квартиру нашел только потому, что на двери соседней квартиры масляной краской был неровно написан номер, — на двери Лисицыных номер вообще никак не был указан. Звонка не было. Китайгородцев постучал. Никто не ответил. Зато соседи были начеку. Открылась одна из дверей на лестничной площадке, и бабуля в платке сказала, разглядывая незнакомца с бесстыжим любопытством:

— А ее нетути!

— А где? — коротко осведомился Китайгородцев.

— На работе.

— А хозяин? Глеб Георгиевич — где?

Тут бабуля изумилась.

— А вы кто будете? — не сумела она этого своего изумления скрыть.

— Я по работе, — подпустил туману Китайгородцев. — Глеб где?

— Так ить не живет.

— Как это так?

— Так! — сказала бабуля желчно. — Бросил!

— Давно?

— Давно!

— Где же его искать?

— Он про жену забыл, а перед нами вовсе не отчитывается.

— Жена где работает?

— В школе тут, учителкой.

— Звать как?

— Нинка.

Нинка оказалась никакой не Нинкой, а Ниной Петровной, милой русоволосой женщиной лет около сорока. Визит Китайгородцева ее озадачил, первый же его вопрос — тем более.

— Где мне искать Глеба Георгиевича? — спросил Китайгородцев.

И обнаружил, как удивилась собеседница. Пожала плечами растерянно. Это не ко мне, мол, не по адресу.

— Я по просьбе Стаса Георгиевича, — соврал Китайгородцев, пытаясь нащупать верную дорожку.

Кажется, не угадал. Женщина опустила глаза. Так делают, когда берут паузу для раздумий.

— При чем тут Стас Георгиевич? — осведомилась собеседница.

Что-то не то сказал Китайгородцев.

— Что за дружба у них такая с Глебом?

В голосе женщины Китайгородцев уловил недоверие. Точно, не то сказал.

— Я подробностей не знаю, — пожал плечами Китайго-родцев.

Я всего лишь посредник. Что велели, то и делаю.

— Глеба я не видела давным-давно, — сказала Нина Петровна. — С прошлого года — это точно. Так что не по адресу!

Она подняла наконец глаза на собеседника. Взгляд был недружелюбный. Отталкивающий взгляд.

Беседовали они в пустынном школьном коридоре. Уроки уже закончились, все разошлись. И Нина Петровна уже ушла бы, если бы не этот так некстати появившийся гость. Нежеланный гость.

— Ничем не могу помочь! — сказала Нина Петровна.

Гуд бай. Ауф видерзеен. До свидания, в общем.

Она сделала попытку уйти. Но по коридору в их сторону направлялся высокий парень, и Нина Петровна остановилась.

— Я дам вам адрес, — она порылась в сумочке, достала ручку и листок бумаги. — Там жил Глеб. Спросите у соседей, может, они в курсе.

Она так торопилась написать адрес, что буквы в строчках прыгали как сумасшедшие.

— Вот, возьмите! — она ткнула листок в руки Китайгород-цеву.

Парень был близко. И Китайгородцев догадался, что Нина Петровна не хочет говорить при нем.

— Алешенька, я уже иду! — сказала женщина.

Парень забрал сумку из ее рук и издалека произнес специально для Китайгородцева вежливое «Здрасьте!».

Сын? Вполне возможно.

Из-за двери квартиры слышался какой-то шум. Там явно кто-то был. Китайгородцев даже подумал, что сейчас он наконец увидит Глеба. Но дверь ему открыла женщина — неопределенного возраста, но определенно нетрезвая.

— Здравствуйте! — сказал ей Китайгородцев, глядя строго. — Глеб Георгиевич Лисицын здесь проживает?

— Ой! — почему-то испугалась женщина.

Всплеснула руками и умчалась в глубь квартиры. Китайгородцев слышал, как она там причитает и всхлипывает. Так и не дождавшись приглашения, Китайгородцев вошел в квартиру. Здесь было относительно просторно по причине практически полного отсутствия мебели. Если бы еще не россыпь пустых бутылок под ногами.

Женщина смотрела на Китайгородцева с пьяным страхом.

— Я по поводу Глеба Георгиевича, — с хмурым видом напомнил Китайгородцев.

— А чего? — плаксиво спросила женщина.

— Зин, кто там? — послышался мужской голос из соседней комнаты.

— Сиди! — всполошилась хозяйка.

— Глеб Георгиевич? — заинтересовался Китайгородцев.

— Нет! — еще сильнее испугалась женщина и сделала такое движение, будто хотела преградить путь в комнату.

Но было поздно. Оттуда вывалился пьяный и давно не бритый мужичок в грязных тренировочных штанах. Он был агрессивен до безрассудства. Опыт подсказывал Китайгородцеву, что проблемы будут.

— Вы Глеб Георгиевич? — осведомился Китайгородцев вежливо.

Мужичок зло выматерился. Ничего толком не было понятно, кроме двух вещей: это наверняка не