Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— А может, бросим всё и уедем отсюда, а, Паша? — из-под пшеничной чёлки на меня требовательно смотрели голубые глаза: — Денег у нас достаточно, бизнес работает, доход приносит стабильный, всё уже вертится без особого пригляда.

— Не получится, Ира. Бизнес у тебя крутится, пока ты здесь и за ним приглядываешь, а как только ослабишь контроль, то или собственные сотрудники будут воровать, или к тебе придут и заберут твой бизнес. Тут либо всё распродавать и уезжать в тёплую страну, чтобы море, пальмы и тайцы в драных шортах предлагали недорого изумруды на пляже, либо оставаться. Но если море и пальмы, то ты через год на это море смотреть не сможешь, будешь проситься обратно. В общем, всё сложно, поэтому давай просто жить, как получится. Сейчас Брагин службу охраны организует. Как закончит, будет у тебя личная охрана, чтобы я каждые пять минут не дёргался — что с тобой и где ты.

— Хорошо. — покладисто кивнула головой Ирина: — Ты, кстати, у парней спроси, куда их дивиденды девать? В бизнес продолжать вкладывать или им отдавать?

— То есть ты у Брагина и Левина взяла какие-то деньги и вложила их в оборот? — удивился я.

— Ну, слово «какие-то деньги» тут не совсем подходит. — улыбнулась девушка: — Вполне приличные деньги. Кстати, на Главном рынке филиал «Южного креста» открыли, вы там с парнями, если считать по вложенным деньгам, фактически совладельцы. Если будет время, зайди, посмотри. Только, по возможности, инкогнито, а то распугаешь там всех, клиенты разбегутся.

— Ира, я давно хотел с тобой поговорить. — я замялся: — По-хорошему, от «Южного креста» надо избавляться. Не тот это бизнес, чтобы быть связанным с главой городской администрации, пусть даже через его жену.

— Ты на мне пока еще не женился, только обещаешь. — обиженно буркнула Ирина, пряча лицо за парящей кружкой с кофе.

— Распишемся в декабре, тридцатого, а второго поедем в Европу, в Прагу. Как тебе?

— Не хочу в январе в Прагу. Поехали туда, где тепло. — из-за чашки показался один глаз, на этот раз — зелёный: — Хочу к тайцам в рваных шортах, и чтобы море — как парное молоко.

— К тайцам, так к тайцам. — пожал плечами я.

— Вот приеду от тайцев, тогда и буду выходить из «Южного креста», если ты не передумаешь. — пожатие плеч еле угадывалось под толстым одеялом.

— Тем более, что я тебе новое направление деятельности придумал — пластиковые окна. Лет пять будешь монополистом на нашем региональном рынке.

— Пластиковые окна — это что?

— Вот у тебя из окна дует, хотя оно новое… — я поёжился.

— Мужика нет в доме. — парировала Ирина: — А у меня руки не доходят, приезжаю в девять вечера, и сил хватает только на то, чтобы помыться и чаю выпить. С книжкой не могу уже третий день дальше пятнадцатой страницы продвинуться, засыпаю с ней в руках через пять минут.

— А пластиковое окно — оно красивое, и его, если всё правильно собрать, не продувает. Если получится делать стеклопакеты в Городе, а пластиковый профиль привозить из Китая, через «Красного дракона», то может вполне бюджетно получиться. — пробормотал я, и Ира прыснула, чуть не подавившись кофе.

— Вот ты, Паша, это мне сказал, и у меня сразу перед глазами чёткая картинка выстроилась производственного процесса. Паша, какой «Красный дракон»? Какие стеклопакеты?

— А вот вечером приедешь ко мне, я тебе всё расскажу и всю схему нарисую. — Как змей-искуситель, улыбнулся я: — Тебе понравится, я в этом уверен. А сейчас мне надо бежать, еще собак выгуливать и в присутственное место надо не опоздать.

— А как же безопасность? — Фыркнула Ирина: — Ты же сам сказал, что без охраны мне нельзя рядом с тобой появляться, иначе…

— Ира, ну ты меня не носи, не стоит. — Укоризненно, как маленькой девочке, погрозил я пальцем: — Просто пока можно и без охраны, но в определенный момент ты сама откажешься без охраны из дома выходить. Просто пользуйся этими днями, потому что твои приятели — Левин и Брагин, работают над поставленными им задачами и скоро все бандиты Города будут мечтать сделать мне очень больно, а проще всего им будет сделать это именно через тебя.

— Громов, ты меня напугал. — Ирина отставила чашку и, поплотнее завернувшись в одеяло, двинулась из кухни: — Я теперь целый день буду бояться.

— Приезжай вечером. — Я стал собирать чашки со стола: — Будем бояться вместе.

Город. Сердце города. Здание мэрии. Кабинет городского главноуправляющего.

Первая половина рабочего дня у меня ушла на встречи по поводу передачи в муниципальную собственность жилого фонда двух крупных предприятий, на которых заместители по общим вопросам директоров заводов узнали, что Город согласен принять на себя эту обузу исключительно в комплекте с нежилыми объектами — детскими садами, магазинами и Домом культуры, на восемь десятых площади сданным коммерсантам по договорам краткосрочной аренды.

— Павел Николаевич, но там давно нет детских садов. — Прижав руки к сердцу, взывал ко мне один из представителей промышленности: — Объекты переданы другому юридическому лицу!

— Вы, уважаемые, нарушили закон о приватизации, который прямо запрещает включать в приватизируемое имущество объекты социального и культурно-бытового назначения. Если вы продали садики и магазины на сторону — расторгайте договора, подключайте прокуратуру, иначе никакой жилой фонд в ближайшие несколько лет вы на Город не спихнете. Я думаю, что вам будет дешевле выполнить мои требования, чем платить за содержание жилья.

Выпроводив восвояси подавленных промышленников, я устроил себе небольшой перерыв с чаепитием и просмотром телевизора, передававшим какой-то из многочисленных политических марафонов. Ведущий, в основном, лил грязь на московского мэра, но иногда отвлекался на других персонажей.

Судя по всему, в Москве все было плохо или очень плохо. Видимо, товарищ Маслов, назначенный Верховным Советом премьером, не нашел в своем «левом» окружении достаточного количества персонажей, которым можно было доверить «порулить» министерствами, так как на заседании правительства страны за круглым столом сидели, в основном, знакомые мне по правительству покойного Президента персонажи. Во всяком случае, министр внутренних дел, прокурор и министр финансов были вполне узнаваемыми. Неистовый экономист Глазов пребывал на этом сборище в ранге экономического советника, так как министерство ему, по-видимому, доверить побоялись. Да,