Кровный омут - Наталия Лирон

– Эгм… у меня все хорошо. Замужем, сын, работа. А ты? – Мне хотелось продолжить в том же духе.

– Женат, дочь, работа.

Я мельком подумала, что мне бы больше понравилось, если бы он не был женат. Мимолетное ощущение – наверное, ревность к нашим полудетским поцелуям под грибком.

– Ты где? Кем? Кто? – продолжил Сергей.

– Погоди… – Я поняла, что так мы можем разговаривать довольно долго, а я уже поднялась на четвертый этаж, где находилась наша столовка. – Я тебе по делу звоню.

– По делу? – удивился он.

– Ага. У Петровича же юбилей, шестьдесят пять лет. – Я топталась перед дверями, кивая входящим и выходящим коллегам.

– Да, точно.

– Так вот, – по-деловому продолжила я, – Вика Плотникова собирает всех через субботу на вечеринку, придешь?

– С радостью! – воскликнул он. – Куда? Когда? Сколько денег сдать? С женами?

– Да вроде без жен и мужей, – уточнила я, – так, только те, кого он тренировал.

– Понял-принял, – отчеканил Сергей, – Ладно, меня тут по работе уже зовут…

– Хорошо, – я смотрела через стеклянные двери столовки, как набирается очередь, – мне тоже пора идти.

– А ты будешь? – быстро спросил он.

– Буду.

– Это хорошо, – его голос замедлился и потеплел, – это очень хорошо.

– Ладно, пока.

Сегодня четверг, который вдруг перестал быть серым и скучным. И весь остаток рабочего дня я была несколько рассеянной, то и дело вспоминая последние сборы «до»… Шпаги, сабли и рапиры, рвение к победе, первые влюбленности и первые поцелуи. И как тогда было все «всерьез и навсегда». Смешные мы были, молодое дурачье. И это все было «ДО».

Дни проскальзывали песчинками сквозь пальцы один за одним. В начале следующей недели Федька умотал в командировку в Москву и звонил оттуда взбудораженный и радостный – там все складывалось удачно. И Тоня в его отсутствие была совершенно медово-елейной: колдовала на кухне, водила на тренировки сына, играла с ним, гуляла… В общем, делала все, что нужно, можно и даже больше. И в такой неожиданной идиллии я несколько опасалась неизбежного возвращения мужа.

Как раз накануне моего похода на день рождения Петровича Федька сообщил, что останется еще минимум на неделю.

– Это чего так? – Я расстроилась.

– Слушай, тут такие дела творятся, – заговорщически шептал он, потирая нос, – не ровен час, меня повысят!

Мы разговаривали по видеосвязи. И он сидел в своей старой комнате у родителей.

– Ого! Ничего себе! – новость была неожиданной.

Я шла с работы по направлению к метро. Вечер зажег уличные фонари, и они мягко подсвечивали искрящийся снег, который серебряно крутился, легко опускаясь на макушки и плечи прохожих. Рука без перчатки, в которой был телефон, замерзала.

– Поэтому придется остаться, – подытожил муж.

– Слушай, а если повышение, то куда и как? Неужели Прохорова сместят? – Я старалась говорить негромко, чтобы не привлекать внимания людей.

Дородный большой Прохоров был непосредственным Федькиным начальником, и выше него здесь никого не было.

– Понятия не имею, – Федя развел руками, – но чует мое сердце, что-то будет. Конечно, если я не окажусь полным болваном на ближайших переговорах.

– Не окажешься, – быстро сказала я. – Ты у меня умник-разумник.

– Ладно, ладно, – он улыбался, – когда у вас фехтовальное сборище? В субботу?

– Угу, – я кивнула, – всем передам приветы от тебя.

– Передавай! – Федя посмотрел куда-то в сторону. – Да-да, мам, сейчас иду, – и пояснил мне: – Ужинать зовет. Особенно Сереге Рамарю, если он вдруг заявится. Он мне правильно тогда рожу расквасил – джентльмен.

– Да уж, – я улыбнулась, – ладно, иди ужинать, до связи.

– Ладно, пока! – он отключился первый.

Субботний вечер барабанил по подоконнику дождем – было даже обидно. То, что вчера летело пушистым серебром, сегодня выродилось в серую слякотную пелену. В воздухе висела сырая туманная взвесь – оттепель. Дышалось холодными большими глотками, и было хорошо.

Я шла быстрым шагом от метро к ресторану, где все собирались на день рождения Петровича.

– Девушка! – услышала я голос позади и не сразу поняла, что обращались ко мне. – Де-вуш-ка! – голос был настойчивым. – Куда вы так торопитесь?

Я уже развернулась, чтобы сказать что-нибудь остренькое, и опешила… Передо мной стоял высокий мужчина и улыбался:

– Привет, Соня.

– Привет.

В коротком пуховике и шапке, глаза в сумерках черные. Улыбается.

– Сергей… ты такой высокий!

Он хохотнул:

– Да я, кажется, всегда таким был.

– Почти.

– Что, опаздываем? – Он предложил мне руку. – Цепляйся.

Я сунула свою руку в варежке под его локоть, и мы пошли вперед.

– Давно ты видела Петровича? – заговорил он первым.

– Ужасно давно. Тогда еще и в помине не было ни моего замужества, ни сына, хотя в этом году ему – я имею в виду сына – будет десять, зовут Кирилл.

– Моей Дашке летом девять стукнет.

Мы шли по Петроградке в сторону Карповки. Снег намок и погрустнел, став тяжеловесным и старым.

Сергей поддержал меня за руку, перепрыгивая лужу:

– Осторожно. – Потом он глянул вперед, меняя тему. – А кто придет? Московскую команду звали?

– Гм… Если честно, я не знаю, но, кажется, нет.

– Вот и отлично. – Он снова на меня посмотрел. – Тогда не будет того Федьки-саблиста. Неприятный тип.

– Э-э-э… – Мне казалось, что он меня дурачит. Не может быть, чтобы он не знал, что я теперь Перепелкина. Я ни от кого это не скрывала. Хотя… никому и не рассказывала. Ведь встретились мы с Федей уже сильно после фехтовальной эпохи. Только Вика знала, потому что была у нас на свадьбе, и все.

– Вот, кажется, пришли, – Сергей посмотрел на вывеску: – Тут?

Я тоже подняла взгляд:

– Да.

Он открыл дверь и пропустил меня вперед.

– О! Решетникова и Рамарь! – воскликнула Каринка. – Давайте заходите! Вы что… э-э… вместе?

– Нет, – переглянувшись, ответили мы в один голос.

– Привет-привет, – немного смущенно сказал Сергей, втискивая куртку в общий шкаф.

Под курткой оказались темные джинсы и светлый однотонный джемпер, под шапкой – кудри.

Из зала высыпал фехтовальный народ, все стали разглядывать друг друга и здороваться. Потом всей толпой мы вернулись обратно в зал, и я наконец увидела Петровича.

Сейчас это был седовласый человек в очках и с морщинами, аккуратно постриженный, раскрасневшийся. Его голубая рубашка была расстегнута на первые пару пуговок, а пиджак висел на спинке стула.

– Соня! – воскликнул он, увидев меня. – Сонечка! Как я рад! Ужасно рад, что ты пришла!

– Вадим Петрович! Сколько лет же с вами не виделись!

– Сколько? Лет двадцать?

– Около того.

– Как ты? Где ты? Семья? Дети?

– Все хорошо. Работаю в строительстве сметчиком, семья, муж, сын. В общем, все как обычно. Удивить нечем.

– И слава богу, и хорошо. – Петрович похлопал