Идущий по следу - Александр Шувалов
— К чему? — Марина придвинула стол к креслу, Витя пристроился рядом на стуле.
— Когда наш Карбаинов еще носил фамилию Кравец, референтом по вопросам экономики у него трудился некто Самодуров Г. К. Я хочу знать все о нем, его окружении и, конечно же, родственниках.
— До какого колена? — уточнила Марина.
— До Адама и Евы Самодуровых. Ты, кстати этим и займешься. Пользуйся базой МВД, не стесняйся.
— А я? — спросил Чернов.
— И ты без работы не останешься. Когда Кравец стал Карбаиновым, при нем в должности советника состоял некто Шульман Е. М. О нем я тоже хочу все знать.
— А что будешь делать ты?
— Съезжу кое-куда, пообщаюсь с народом.
Глава семнадцатая
То ли дедушка, то ли видение
— Ну-с — я присел за стол — Кто первый?
— Я — Марина углубилась в записи — Значит, так: Самодуров Г. К., тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения, потомственный москвич, образование семь классов.
— В самый раз для референта по вопросам экономики — заметил Витя.
— Дальнейшее образование — продолжила Марина — Получал в закрытых от общества заведениях. В шестьдесят восьмом, семьдесят шестом и восемьдесят четвертом осуждался по статье сто сорок седьмой уголовного кодекса РСФСР. То есть, за мошенничество. Каждый раз освобождался по УДО. В специфических кругах известен как Гера-Клещ. С воровским миром связей никогда не поддерживал. Типичный «один на льдине».
— А что делал этот достойный человек в промежутках между отсидками? — мне стало любопытно.
— Трудился в народном хозяйстве в качестве приемщика стеклотары, грузчика и водителя-экспедитора. В девяносто четвертом году резко повысил собственный статус, перейдя на должность помощника депутата Госдумы.
— Надолго?
— До девяносто девятого года. После этого занимался исключительно коммерцией в некоммерческих организациях. Каждый раз ухитрялся покидать их до того, как теми начинали интересоваться правоохранительные органы.
— Достойно — заметил Чернов.
— В две тысячи шестом устроился референтом к господину Кравцу. Уволился по собственному желанию за три месяца до того, как у того начались проблемы с законом. На этом история о его трудовом пути обрывается.
— Окружение?
— Практически отсутствует. Крайне нелюдимый господин этот наш Самодуров.
— Родня?
— Отец с матерью покинули этот мир в середине восьмидесятых. Жена развелась с ним в восемьдесят втором, а в девяностом съехала на ПМЖ в Штаты. Тетка умерла в девяносто четвертом. Сестра, Самодурова А. К. — Марина сделала театральную паузу — В браке Кравец, скончалась в две тысячи втором.
— Получается, дядя трудился у племянника?
— Точно — она кивнула — Именно так и получается.
— Что-нибудь еще?
— Не знаю, насколько это важно: в восемьдесят девятом году этот Самодуров мог опять оказаться за решеткой. Гостил в подмосковной деревне у тетки. Кто-то из местных перебрал самогона и решил поучить городского пижона жизни. В результате прилично огреб сам, а жена побежала к участковому.
— И как?
— Да никак. Потерпевший заявления не подавал. Самодурова подержали пару суток в КПЗ и отпустили с миром.
— Повезло — заметил я.
— Откупился — не согласилась Марина.
— А какая разница? — подвел итог дискуссии Чернов.
— Это все?
— Почти. Загранпаспорта в настоящее время не имеет. А по внутригосударственному дедушка в последние два года никуда не выезжал.
— И это все о нем?
— Теперь да.
— Благодарю — я повернулся к Вите — Твоя очередь.
— Шульман Ефим Михайлович — сообщил тот — Фантом.
— В смысле?
— Такое впечатление, что этот господин появился на свет в возрасте шестидесяти пяти лет. И тут же устроился консультантом на договоре у честнейшего парня Карбаинова. А совсем недавно пропал. Паспорт у него — левее левого, я проверил. Данные о прописке — полнейшая лажа. И это все о нем.
— Не понимаю — Марина нахмурилась — Зачем принимать на работу того, кого не существует? Какой смысл?
— Встретимся — я принялся давить на кнопки клавиатура ноутбука — Тогда и спросим.
— Кого? — Марина посмотрела с удивлением — Шульмана? Его же не существует.
— Спросим конечно же Самодурова — пояснил я — А он, может быть, расскажет нам о Шульмане.
— Уверен?
— В общем-то да — признался я — Есть такая надежда.
— Ты, что, его нашел?
— Не я, а ты. Как называлась та деревня, где он кого-то бил или его били?
— Петрыкино, а что?
На экране ноутбука высветилась карта Московской области.
«Петрыкино» забил в поисковик я. И очень удивился, узнав, что такой деревни в области нет и никогда не было. Зато есть или было село с таким же точно названием.
— Слушайте приказ по гарнизону — бодро заявил я — Водки сегодня не пить, по дискотекам не шляться. Отбой в двадцать два ноль-ноль, можно раньше. Подъем ровно в пять. Едем в гости.
— Куда? — спросил хором гарнизон.
— За город. На внедорожнике. Иначе нам туда, боюсь, не добраться.
Глава восемнадцатая
Скажи-ка, дядя
Сначала закончился асфальт, потом дорога. И началась собственно Россия. Та, что судя по бодрым рапортам с мест, постоянно встает с колен. И один бог знает, когда поднимется.
Последние несколько километров мы прошли пешком. Поднялись на пригорок. Я остановился у покосившегося столба с проржавевшей насквозь табличкой, на которой с трудом можно было прочесть: «с. Петрыкино». Достал бинокль и принялся обозревать окрестности.
Когда-то здесь было село, где жили люди. Появлялись на свет, учились, трудились. Играли свадьбы, провожали в армию и в последний путь. Жили, в общем. А потом все это кому-то помешало. В результате остались только пустые избы, разрушенное, как после бомбежки, двухэтажное здание сельского клуба, церквушка с дырявым куполом без креста, да ржавый трактор в засохшей луже как памятник демократии и прогрессу. И ни одной живой души. Почти.
— Вон он — зоркая Марина заметила его раньше меня.
— Пошли — я двинулся, не скрываясь, вперед. Марина с Витей — несколько в другом направлении.
Воспитанные люди перед тем, как войти во двор, деликатно стучат или пользуются звонком. Я такой возможности ввиду отсутствия калитки был лишен. Поэтому просто вошел.
Профессия каждого человека рано или поздно откладывает отпечаток на его внешность. Но не в этом случае. Вольготно расположившийся в кресле во дворе дома персонаж меньше всего походил на человека с семью классами образования и тремя ходками к хозяину. Если бы меня спросили, кто, по моему мнению, этот человек в махровом купальном халате поверх спортивного костюма, я бы с уверенностью предположил, что это может быть университетский профессор или известный писатель. А, может, актер больших и малых академических театров.
Роскошная седая шевелюра. Гладко выбритое классической лепки лицо. Умные, совершенно не выцветшие с возрастом, с легким прищуром глаза. Прямая спина, широкие, совершенно не