Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
— С концами? Или еще вернешься? — улыбнулась женщина на посту охраны.
— Думаю, еще увидимся сегодня. Пойду заправлюсь кофейком и попытаю удачу с поиском свидетелей.
— Давай, Климушка, успехов! Береги себя.
— И вам хорошего денечка, Лариса Георгиевна.
Прокрутив турникет, Клим покинул отделение, вышел за ворота, свернул направо, сел в авто и доехал до любимой кофейни. К счастью, приветливая Полина оказалась на месте. Скучая, она смотрела в экран телефона, но, завидев посетителя, взбодрилась, распрямила плечи и спросила с улыбкой:
— Латте с корицей, но без сахара?
— А вот и нет, — облокотился на прилавок Клим. — Давай сегодня на твое усмотрение!
— Это как? — смутилась она.
— Удиви меня!
— Главное, не пожалей, — Полина дерзко крутанула холдер и принялась его чистить.
— По будням всегда до шести? — Вавилов постарался заполнить неловкую паузу.
— Ага. Что, созрел-таки? Зовешь на свидание?
— Не сегодня. Мне еще свидетелей искать по делу одному.
— Это случайно не то убийство, о котором все паблики гудят? Если да, могу помочь, — подмигнула бариста.
— Чем? Тебе что-то известно? — насторожился Клим.
— Мне нет, а вот подружке моей — да. Она живет в общаге на горе. Вот писала мне с утра, что ее соседка, тетя Лида, знает, кто замешан. Вроде как ехала с убитым в одной маршрутке и видела перепалку.
— Так-так, а подкинешь мне номерок своей подружки?
— Я думала, сначала мой попросишь, — наигранно скуксилась Полина. — Ладно, шучу. Давай телефон.
Клим передал смартфон и терпеливо дождался, когда его вернут.
— Спасибо. Ваше участие в расследовании неоценимо.
— Если что, для постоянных посетителей кофе после шести бесплатно, — бариста поставила перед Вавиловым шоколадный фраппе со взбитыми сливками. — Приходите еще!
— Что это?! — натурально ужаснулся Клим.
— Ты же хотел удивиться, — протянула Полина.
— Надеюсь, меня с этим пацаны из отдела не застукают. Иначе точно больше не встретимся.
— Поживем — увидим, — пожала плечами она.
Клим сбежал со ступенек, глупо посмеиваясь. Давненько он не встречал таких ярких и решительных особ. Ведь девушки, как правило, теряются при виде парня в форме. А здесь совершенно обратное. Ни страха, ни смущения, вся правда, что есть, подается без утайки, в лоб. Вавилов улыбался, понимая: он еще не раз забежит к Полине, ну а там — как пойдет. Разблокировав телефон, он набрал контакт с именем «Лиза общага» и замер в ожидании.
— Алло! — звонко раздалось в трубке.
— Лиза, здравствуйте! Капитан полиции Вавилов беспокоит. Вашим контактом поделилась Полина. Она сказала, что ваша соседка, имя, прошу прощения, забыл, может располагать важной для следствия информацией…
— Вы про тетю Лиду?
— Именно. Не подскажете, как с ней связаться?
— Приходите, она дома, если ничего не путаю. Секунду… — послышались шорох и звуки шагов, которые довольно быстро прервались. — Да, дома. Триста пятая комната. У меня триста четвертая, если понадоблюсь. На вахте можете сказать, что вы ко мне. Лиза Кочеткова.
— Думаю, с корочками и так пропустят, — усмехнулся Клим. — Спасибо, Лиза. Буду через пятнадцать минут.
— Не за что, — по голосу было слышно, подруга Полины улыбнулась.
«Общагой на горе» называли девятиэтажное здание, где с начала восьмидесятых и до середины девяностых селились исключительно работники и учащиеся местного профессионального училища, или, как его прозвали в народе, «фазанки». В ту пору высотка была новой и жителям окрестных пятиэтажек она казалась небоскребом. Но шло время, и дом приходил в негодность: ветшал, пускал трещины, в нем поочередно останавливались лифты, то и дело пропадала вода. Да и контингент постояльцев претерпел изменения: места учителей и студентов заняли мигранты, алкоголики и многодетные семьи. Приличные люди по-прежнему ютились в отдельных комнатах, но с каждым годом их становилось все меньше.
В какой-то момент это злосчастное место будто потеряло или намеренно избавилось даже от адреса. Звонящие в полицию просто кричали в трубку: «Общага на горе! Тут караул! Приезжайте». Так и прижилась эта кличка — сначала у полицейских, затем у таксистов, а после у всех остальных. Забредать туда в одиночестве было неприятно. Клим заранее морщился, представляя косые взгляды местных забулдыг. Но делать нечего. Судьба подкинула Вавилову удачную возможность, самый настоящий козырь в игре против неизвестного убийцы. Лишиться его добровольно или не выложить на стол прямо сейчас — все равно что помочь преступнику скрыться…
Он негромко постучал. Дверь открылась мгновенно, будто хозяйка стояла у порога в ожидании визитера.
— Добрый день! Я…
— Знаю-знаю, меня предупредили, проходите. Меня Лидией зовут.
— А по батюшке?
— Кирилловна. Чаю хотите? Кофе есть. Растворимый, три в одном.
— Нет, спасибо. Я со своим, — Клим потряс полупустым стаканчиком.
— Тогда присаживайтесь. Расскажу все, как было.
— Чего же вы к нам сами не зашли?
— Так боязно же. Там такие детины, шкафы, — пенсионерка подхватила истрепанный синий веер с китайскими иероглифами и взялась им обмахиваться.
— Понимаю. Значит, вы стали свидетелем потасовки.
— Ой, потасовка — громко сказано. Но на Коврыгина в маршрутку вошли трое…
— Где-где, простите? — Вавилов открыл в телефоне заметки и приготовился записывать.
— Остановка такая. «Дворец спорта имени Петра Коврыгина». Эти трое с порога начали хамить тому мужчине. Я сделала замечание, и они угомонились. Как мне тогда показалось…
— У них были отличительные черты, приметы? Сможете описать?
— Дайте подумать, — Свидетельница сложила веер и подперла им подбородок. — Я ведь только на одного смотрела, самого задиристого. Он парень нерусский, симпатичный, высокий, с бородой, но на щеке шрам. Такой, знаете, вилочкой, как кость куриная.
— Супер, — Вавилов фиксировал каждое слово. — Что-то еще?
— Да. Волосы у него длинные были, черные, на лицо наползали, но я все равно рассмотрела уши. Противные такие, как пельмени переваренные.
— Борец все-таки, — озвучил догадку Клим.
— А я вам и говорю, на Дворце спорта зашли. И сумки у них были специальные, формы цилиндрической. У меня внук с такой на бокс ходит.
— Замечательно. Что-нибудь еще припомните?
— Нет, наверное… Кроме имени, но я не уверена. Одного из них звали Юсуф вроде бы. Или очень похоже.
— Да