Шпионское грузило - Лен Дейтон

— Немцы, живущие в приграничной полосе, получают специальный пропуск и могут пересекать границу девять раз в году, чтобы повидать друзей и родственников, — сказал Фрэнк, внезапно прибегнув к хорошим манерам, чтобы втянуть Брета в разговор. — Один из них приходил вчера вечером — им не разрешено оставаться на ночь — и говорил нам, что все вроде нормально. То есть работы на Стене и все такое…

Брет кивнул. В тишине громко раздавалось гудение кондиционера.

— И выбрано подходящее место, — добавил Фрэнк.

— Тут вообще нет подходящих мест, — вмешался офицер-пограничник. Он выглядит сущим грубияном, подумал Фрэнк, со своим лицом в шрамах и пивным брюхом. Может, полицейские, предназначенные для разгона демонстраций, и должны так выглядеть. Не услышав ответа ни от одного из этих странных иностранцев, офицер допил остатки своего виски, вытер рот, рыгнул, кивнул в знак прощания и вышел.

В соседнем помещении зазвонил телефон, и они прислушались к бормотанию телефониста, который, повесив трубку, громко крикнул:

— Залаяли собаки, и там замечено какое-то движение.

Брет посмотрел на Фрэнка. Тот моргнул, но не сдвинулся с места.

Английский проводник торопливо проглотил последние капли виски и спрыгнул со стола.

— Я лучше тоже выйду, — сказал он. — Насколько я понимаю, двум вашим флибустьерам может понадобиться помощь.

— Может быть, — ответил Фрэнк.

— Хотя тут все равно ничего не сделать, — сказал англичанин. — По сути, это прорыв с их стороны.

Уставившись на него, Фрэнк промолчал. Он не испытывал симпатии к тем, кто считал его людей флибустьерами, особенно если они были из своих. Проводник, забыв, что стакан пуст, попытался отпить из него. Затем, поставив его на стол, на котором только что сидел, скрылся за дверью.

Оставшись в одиночестве, Брет сказал:

— Если молодому Сэмсону удастся прорваться, я готов его рекомендовать в немецкий отдел. — Он покойно расположился в кресле, положив руки на подлокотники и сплетя пальцы, как преподаватель, разбирающий ошибки в домашнем задании у нерадивого студента.

— Да, вы это говорили.

— Удастся ли ему выскочить, Фрэнк? — Хотя и поданные в виде вопроса, слова эти звучали так, словно он ставил перед Фрэнком экзаменационное задание, а не искал содействия, когда приходилось принимать непростое решение.

— Он неглуп.

— Точнее, упрям, — предположил Брет. — Вы это имеете в виду?

— Вы уверены, что не хотите выпить? — осведомился Фрэнк, поднимая бутылку виски, которая стояла рядом с ним на полу. Брет приобрел ее в беспошлинном магазине в лондонском аэропорту, но не выпил ни капли.

Брет отрицательно покачал головой.

— А что вы скажете о его жене? — сказал Брет, и в шутливом тоне голоса послышались серьезные нотки. — Не будет ли миссис Сэмсон первой женщиной — генеральным директором?

— Она слишком зациклена на своей точке зрения. Как и все женщины. Она не столь гибка, чтобы учитывать опыт ветеранов, не так ли?

— Гибка только свинцовая трубка, — сказал Брет.

— Эластична, я хочу сказать.

— Эластичность, — сказал Брет, — единственное пришедшее мне на ум слово, которое определяет способность возвращаться к прежним размерам и формам.

— Неужто это основное качество для поста ГД? — холодно спросил Фрэнк. Он работал с сэром Генри Кливмором еще со времен войны и с тех пор сохранил с ним личные дружеские отношения. И он не был расположен обсуждать с Бретом кандидатуру его возможного преемника.

— Существенное среди многих других, — примирительно сказал Брет. Ему не хотелось продолжать разговор, но он добавил: — В этих делах постоянно что-то не ладится.

— И без всякого сомнения, у полевых агентов?

— Порой это еще хуже сказывается на тех, кто посылал их.

— Именно это вас и беспокоит в ситуации с Бернардом Сэмсоном? Что слишком много накладок и ошибок могут оставить по себе неизгладимые следы? Поэтому и завели со мной разговор?

— Нет, совсем не поэтому.

— Бернард может отлично работать в Лондоне. Предоставьте ему эту возможность, Брет. А я поддержу вас.

— Я знаю, что могу положиться на вас, Фрэнк.

— Флибустьеры! — сказал Фрэнк. — Что за отношение у этого человека. Он говорил о моей команде.

Из соседней комнаты оператор крикнул:

— На той стороне включили поисковые прожекторы!

— Пустить в ход основную радарную заглушку, — приказал Фрэнк. — Я не хочу слышать никаких возражений — включить «Пиранью»! — Армия терпеть не могла пользоваться «Пираньей», потому что та заглушала сигналы по обе стороны границы. — Ну же! — рявкнул Фрэнк.

С шипением и потрескиванием включился первый поисковый прожектор, и его луч провел дугу по тщательно взрыхленной поверхности земли перед ними. Теперь ни у Бернарда, ни у Макса не оставалось надежды, что им удастся проскочить незамеченными.

Бернард распластался на земле, но Макс был закаленным, опытным ветераном, и он бросился в темноту вне луча прожектора, зная, что для глаз пограничников это пространство будет заполнено непроницаемой темнотой.

Пограничная стража на вышках была застигнута врасплох. Оба дежурных были молодые новобранцы, прибывшие из отдаленных мест и получившие допуск к этим почетным обязанностям потому, что хорошо зарекомендовали себя в Союзе свободной немецкой молодежи. Обоих их подняли по тревоге. Сержант вслух громко прочел им сообщение, дабы убедиться, что они все поняли. Но подъемы по тревоге вообще были привычным делом.

Никто не воспринимал их слишком серьезно. С тех пор как ребята полгода назад прибыли сюда, их уже не менее девяти раз поднимали по тревоге, и каждый раз выяснялось, что в проводах запуталась то ли птица, то ли кролик. И теперь никто не носился сломя голову; во всяком случае, никто со здравым рассудком.

С западной стороны Стены команда Фрэнка — Том Каттс и «Гэбби» Грин — к этому времени подобралась к ней как можно ближе. Они были не в прямом подчинении Фрэнка, они считались специалистами. Несмотря на их возраст — между тридцатью и сорока, они, в соответствии с их документами, были младшими офицерами Сигнального корпуса. Вместе с ними был опытный сержант Пауэлл, техник по радарам. Его обязанности заключались в том, чтобы следить за исправностью оборудования, хотя, как он откровенно их предупредил, если что-то выйдет из строя, сомнительно, чтобы он смог отремонтировать повреждение на месте. Аппаратуру придется доставлять в мастерскую или, возможно, на предприятие.

«Флибустьеры», замаскировавшись, находились тут уже довольно давно — в походных маскировочных комбинезонах, с размалеванными краской лицами, в темно-коричневых вязаных шапочках, напяленных по самые уши. Шлемы были слишком тяжелы, а если их уронить, они издавали предательский лязг. Любопытно,