Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Мистер Фисби, погодите минутку, – мистер Лаки протер глаза, заговорив сурово и ласково, словно с непослушным ребенком: – Я вынужден попросить вас подумать о том, что миссис Лаки не в том состоянии, чтобы выслушивать ваш вздор. – Он расправил плечи и пояснил Фелисии: – Это признание (полагаю, он хочет, чтобы мы подумали, что это признание) снова ложное. Нет, Фисби, я не знаю, что вы задумали, но это никуда не годится. Ваше нынешнее признание еще хуже первого. Если вы боялись, нервничали и так далее, то почему вы постоянно вылезали вперёд? Говорили об «орудии А», обвиняя себя передо мной и всеми остальными – перед теми, кто никогда бы не подумал на вас, если бы вы не вбивали это в наши головы? В этом нет смысла. Нет. Вы говорите совсем как Рода…

– Но только в отличии от нее я убивал мух, – ответил мистер Фисби, берясь за дверную ручку.

– Чепуха! Неужто вы не можете перестать думать о мухах хотя бы на пару минут? Вы постоянно возвращаетесь к мухам.

– В последнее время я часто размышлял над ними. Как я только что сказал, однажды я убивал мух – хлопал их мухобойкой. И тогда я заметил, что одну из мух я не мог прихлопнуть, неуловимая муха была хитра и каждый раз садилась на мухобойку, прямо у меня под носом, и находилась практически в пределах досягаемости. Я взял пример с той мухи. Сначала я думал, что вы, мистер Лаки, были «мухобойкой». Я намеревался довериться вам. Я надеялся как можно сильнее смутить вас. Но вы редко слушали и не годились в «мухобойки». Тратить время – ваше бремя. О, рифма. У меня еще есть: удушье – верблюжье. Или может «баклуши», «милуше», «неуклюже»? Я предпочитаю верблюжье, но я не уверен. Миссис Лаки, та громкоголосая леди, что говорила по телефону, упоминала монооксид углерода. Я слышал, что он вызывает безболезненную смерть. Страдальцы должны быть оптимистичны. Да, я – страдалец. Я как раз сейчас подумал об этом, и это аргумент в мою пользу. Гараж запирается изнутри, и у меня есть полный бак бензина. Миссис Лаки, вы же помните, что вы говорили насчет вашего сына и моей дочери? Вы сказали это, когда вам была нужна моя помощь. Я знаю, вы вспомните. Доброй ночи.

Мистер Фисби распахнул дверь, улыбнулся, поклонился и сказал:

– Morituri vos salutant![22] Может, это не вполне верная цитата; я вычитал ее в настольной книге.

На этом дверь за мистером Фисби закрылась.

– Вот болтун! – пожаловался мистер Лаки. – Прирожденный говорун! Рифмы и все прочее – и так без конца. Совсем как старый Тафти Реммик у нас дома – не сможет удержать язык за зубами, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

– Дорогой, ты не возражаешь против того, чтобы присесть и подержать меня за руки – ненадолго?

– Угу, ты совсем разволновалась. Дрожишь как лист. И холодна как лягушка. От него и меня просто воротит. Но честно. Коротышка, дорогая, он совсем не имел в виду того, о чем говорил. Просто он немного тронутый. Он весь день нес всякую чепуху. Не знаю, что с ним творится, но если он утомляет тебя, я позову Боба – у него получается хорошо объяснять, и тогда…

– Нет. Чем меньше слов, тем лучше. Как бы то ни было, давай сперва отоспимся, а до этого не станем никому рассказывать обо всем.

– Верно. Как бы я хотел отоспаться, отложив все проблемы на потом. Кстати, уходя мистер Фисби процитировал какую-то латинскую фразу. Что она означает?

– Я уже подзабыла латынь, – ответила Фелисия, закрыв глаза и поудобнее устроив голову на подушке.

Мисс Макдональд постучала в дверь и вошла в комнату, повесив пальто шляпу в шкаф. Фелисия глухо сказала ей:

– Папуля все знает.

– Да? – Мисс Макдональд улыбнулась и кивнула мистеру Лаки: – Я рада этому.

– Я имею в виду, – продолжила Фелисия, – он знает не только, что вы – криминальный аналитик, но и о куске оцинкованного железа, и о припаянной к нему трубке, и о моноксиде углерода и прочем.

– Ничего себе! – мисс Макдональд вскинула голову и взглянула на мистера Лаки: – Вы знаете! Наверное, трубку вы нашли в гараже? Я выкупила ее у старьевщика вместе с железом, но мне пришлось пока что оставить все в гараже. Но как…

– Едва мы услышали о случившемся, – быстро пояснила Фелисия, – я всем стала говорить: «Так хорошо, что Папуля здесь, и он в превосходном состоянии». Но что касается Папули, то он просто чудо, если нужно что-то выяснить, но когда надо что-то объяснить, он уже не так хорош. Когда вы вошли, он пытался объяснить мне; но говорил он не очень понятно, так что до меня не все дошло. Я немного поняла насчет железа и трубки, но что касается монооксида углерода, то мне совершенно непонятно. Вы не против того, чтобы рассказать мне о том, как все было проделано, чтобы я успокоилась?

Мисс Макдональд на мгновение замешкалась.

– Понять будет не трудно, – сказала она. – Некто взял кусок железа с припаянной к нему трубкой и вырезал его точно по размеру окна. Его приложили к окну и накрепко закрепили. На трубку натянули шланг, а второй конец шланга присоединили к выхлопной трубе автомобиля. Затем завели двигатель, и поскольку железо перекрывало доступ воздуха, комната превратилась в смертельную камеру, которую накачали моноксидом углерода. Все предельно ясно, не так ли?

– Вы объясняете лучше Папули. Я не понимала, что дыра в железе была связана с припаянной к нему трубкой. Но сколько же человек нужно, чтобы все это обустроить?

– На первый взгляд – двое. Но поскольку шланг плотно прилегал к трубе, и оставалось лишь надежно прижимать железо к окну, все это мог проделать и один человек. Конечно, именно этот автомобиль и слышала девушка-негритянка. И планам убийцы только способствовало то, что мистер и миссис Вирнег были пьяны и спали беспробудным сном. Главным образом убийца был должен позаботиться не переборщить с количеством – быстрое насыщение комнаты газом и быстрое удушье жертв изменили бы цвет крови, вызвали пятна на лицах и прочие признаки смерти от угарного газа. Миссис Лаки, полагаю, этот вопрос и беспокоил вас?

– Да, этот. И другой.

– Комнату нужно было заполнять газом постепенно, а затем, когда жертвы потеряли сознание, но еще не умерли, железную заслонку нужно было